Наталья Валентиновна замкнулась въ себя и щеки ея еще больше поблднли. Лизавета Александровна отъ внутренняго волненія стучала тарелками.

Только Левъ Александровичъ говорилъ, но и то было видно, что онъ, чувствуя общее настроеніе, изобрталъ темы, и голосъ его раздавался съ какимъ-то безнадежнымъ одиночествомъ.

Посл обда вс разошлись по своимъ комнатамъ. Наталья Валентиновна, сидвшая одиноко въ будуар, слышала, какъ черезъ гостинную точно проплыла какая-то тнь. Она почему-то подумала, что это Лизавета Александровна пошла въ кабинетъ.

И въ самомъ дл это такъ и было. Лизавета Алекоандровна вошла въ кабинетъ и осторожно притворила за собой дверь.

— Ты отдыхаешь? — спросила она, видя, что Левъ Александровичъ сидитъ въ кресл, прислонившись къ спинк его и закинувъ назадъ голову.

— А что?

— Видишь ли, Левъ, я читала эту статью и… И письмо. Я вижу, что онъ, этотъ человкъ, сдлалъ противъ тебя гадость, но я не понимаю, что именно. Я въ этихъ длахъ такъ мало смыслю.

— Я не въ состояніи теб объяснить это, Лиза, — суховатымъ тономъ сказалъ Левъ Александровичъ:- это надо понимать, а объяснить нельзя.

— Но это очень вредно для тебя?

— Ничего подобнаго. Для меня въ этомъ нтъ ничего вреднаго. И если хочешь знать правду, то даже полезно.

— Да? Въ самомъ дл?

— Въ самомъ дл, Лиза… Видишь ли, это часто бываетъ, что враги наши, желая принести намъ зло, приносятъ намъ выгоду.

— Я безпокоюсь, Левъ. Но если это такъ, то…

— Да, да, Лиза, ты успокойся, это такъ. Конечно, я не пошлю ему благодарственный адресъ. Но я могу даже сказать теб: никогда я не получалъ такихъ доказательствъ доврія, какъ именно посл этой статьи. Довольно съ тебя?

— О, да! — съ замтно прояснившимся лицомъ воскликнула Лизавета Александровна и оставила его отдыхать.

Но онъ оставался въ дом еще не боле четверти часа. Онъ опять облачился въ оффиціальную одежду, забжалъ къ Наталь Валентиновн, поцловалъ ея руки и сказалъ, что у него сегодня цлая куча длъ, и что онъ вернется поздно.

Когда онъ ушелъ, Наталь Валентиновн стало еще тяжелй. У ней явилось странное чувство, какъ будто въ этомъ дом, на ея спиной длается что-то такое, чего она не знаетъ, и главное — хотятъ, чтобы она не знала.

О чемъ, напримръ, Левъ Александровичъ могъ впродолженіе десяти минутъ говорить съ своей сестрой при закрытыхъ дверяхъ? У нихъ нтъ ровно ничего общаго. А между тмъ она прошла къ нему и вышла отъ него на цыпочкахъ, неслышными шагами.

Почему Левъ Александровичъ такъ спокоенъ, когда статья Зигзагова причинила ему большую непріятность? Значитъ, случилось что-нибудь такое, что загладило эту непріятность.

Вдругъ она вспомнила что Максимъ Павловичъ въ тюрьм. Быстро она отправилась къ комнат Володи и постучалась.

— Войдите, — сказалъ Володя.

Она вошла и сейчасъ же опустилась на диванъ. Она измучилась одинокимъ сидньемъ у себя въ будуар и чувствовала слабость.

— Окажите мн услугу, Володя. Узнайте гд нибудь, куда увезли Максима Павловича и что ему грозитъ?

— Теперь? — спросилъ Володя, взглянулъ на часы. Было уже около девяти.

— Если можно…

— Я попробую. Можетъ быть, редакторъ знаетъ.

— Я буду вамъ очень благодарна, Володя.

— Что же вы съ этимъ сдлаете, Наталья Валентиновна? Вдь вы не можете постить его.

— Я не знаю, что я могу. Но мн бываетъ ужасно больно, когда на этого человка обрушиваются грубыя невзгоды… У него такая нжная и хрупкая душа. Онъ неправъ, неправъ, а все-таки… Узнайте, Володя.

Володя сейчасъ же всталъ и пошелъ въ переднюю одваться. Онъ направился въ редакцію.

Тамъ не было никого и никакой работы. У сторожа онъ узналъ, что редакторъ живетъ въ томъ же дом, только по другой лстниц. Онъ вошелъ къ нему, но ничего не узналъ.

— Самъ ничего не могу добиться. Если узнаете, пожалуйста сообщите и мн.

Волод оставалось одно: обратиться къ Корещенскому. Онъ такъ и сдлалъ и тутъ ему было больше удачи. Неожиданно онъ засталъ его дома.

Алексй Алексевичъ былъ мраченъ; онъ ничего не зналъ относительно мстопребыванія Зигазгова, но онъ былъ любезенъ, отправился внизъ и позвонилъ куда-то въ телефонъ. Черезъ пять минутъ онъ вернулся и сообщилъ, что Максимъ Павловичъ въ предварительномъ заключеніи.

— А что ему грозитъ? — спросилъ Володя.

— Этого тамъ не знаютъ. Но я думаю, что его вышлютъ куда-нибудь подальше.