— Знаете, я бы заметил, если бы под ногами у меня кто-то прополз, — сказал повар. — Я бы споткнулся!

А я увидела, что на самой верхней полке, под потолком, сидит Петер — в одной его руке полкаральки колбасы, а в другой большая плитка шоколада, которую он, по — видимому, грыз вместе с оберткой. Увидев меня, он засмеялся и шагнул с полки в воздух. Томас, вытянув руки, кинулся и подхватил его, пока он не начал порхать в воздухе, как бабочка.

Присутствовавшие испуганно ахнули.

А Томас Дабкин передал Петера мне, отошел в сторону, нажал кнопки на своем телефоне и коротко доложил:

— Это Томас Дабкин. Петер Гермес Олимпус найден. Он в полном порядке. Виновных нет.

Мне особенно понравилась последняя фраза.

— Я был прав, он просто не наелся, — сказал Томас, когда мы вышли из кафе.

— Сколько же они едят? — спросила я.

— Полубоги? Много, особенно когда растут и нет амброзии. Но все же меньше, чем боги. И натяни-ка на него капюшон.

— Как он юркнул в холодильник так незаметно?

— Он поднялся к потолку, как только ты подошла к бару. И вылетел на кухню, когда Пепи вышла на твой зов. В это время, как мы выяснили, на кухне повар заходил в холодильник.

— И Петер направился туда…

— Потому что заметил всякую всячину, которую при нем ели другие люди…

— А значит, и он мог бы пожевать…

— Угу. Поэтому-то, когда вы с Пепи начали его искать — а ты ведь и на потолки всегда смотрела, — улыбнулся он, а я кивнула. — Так вот, Петера нигде не было, он уже сидел в холодильнике.

— И как он только не замерз! — мне стало страшно, что могло бы произойти, я покрепче укутала Петера в куртку.

— А ты не знаешь? Полубоги, как и боги, легко переносят и холод и жар. Иначе как бы они жили и глубоко под землей и высоко в горах?

— Я вот чего не пойму, — кажется, впервые за сегодняшний день наступила моя очередь задавать вопросы. — Как он умудрился увести бейджик Пепи? Или ему не обязательно видеть предмет, чтобы получить его?

— Пока он маленький — обязательно. А когда вырастет — ну, сможет и так…

Томас свистнул, останавливая такси.

— Значит, он увидел Пепи, сидя в холодильнике?.. Когда ты попросил всех занять те же места! — осенило меня. — Повар снова открыл холодильник, а Пепи была рядом, на кухне!

— Угу, — он улыбнулся.

Как он мило улыбается, скажу я вам!

Мы сели в желтую машину и Томас назвал адрес нашего дома.

— Тут же два квартала, — удивился таксист.

— Действительно, — сказала я. — Ты что, не можешь дойти пешком? А такси отдал бы нам.

— И куда это ты собралась, хотел бы я знать?

— А что?

— А то, что я сейчас доставлю вас домой и вы будете там сидеть до завтрашнего утра.

Нет, вы видали такую наглость? Так мной командовала только мама и только лет до двенадцати. И вы думаете, я ее слушалась?

— Вы будете препираться или все же поедете? — спросил таксист — толстый негр в маленькой цветастой шляпе.

— Езжай ты, — сказала я и вышла, с Петером на руках, из машины. — Я поймаю следующее такси.

Томас выскочил за нами. Таксист выругался. Томас наклонился в машину:

— Подождите, мы сейчас поедем.

А потом обратился ко мне:

— Извини. Так объясни, зачем ты везешь Петера к отцу, если у вас договоренность до завтра?

— Потому что знаешь, что он мне сказал по автоответчику? Он меня с Новым Годом поздравил! И сказал…

У Томаса зазвонил телефон.

— Извини, — сказал он и взял трубку: — Да. Да. Понял. Буду через пять минут.

Он отключил связь, потом нажал пару кнопок, мой мобильник зазвонил.

Томас сказал:

— Сохрани мой номер.

Я кивнула, он нажал отбой на своем телефоне, открыл дверцу такси и сказал мне:

— Садись в машину, подвезете меня, а потом домой.

Мы с Петером залезли в такси. Томас уселся рядом, назвал водителю какой-то адрес. Протянул ему сотню:

— За скорость.

— О кей, — сказал водитель и включил музыку.

— А куда тебя вызвали? — спросила я.

Наверное, произошло что-то невероятное, типа нашествия вампиров на какой-нибудь квартал или непредвиденной посадки инопланетного корабля на каток в Центральном парке… Хотя это исключено — он ведь назвал таксисту местный, Бруклинский адрес.

Томас попытался задвинуть перегородку, но ему это не удалось, потому что она была сломана.

— Драка на детском Дне Рождения, — ответил он тихо.