— Алисия! Я с детьми торчу у твоей двери и на нас пялятся соседи! Где тебя носит, черт возьми!!!

Это был голос Грыыхоруу. Который, похоже, изучил на своих актерских курсах, как выражать эмоции с помощью слов. Я представила, как они там стоят в подъезде, на детях антикислородные шлемы, Грыыхоруу, по обыкновению, в супер — мини — юбке. Хорошо, если не в облике старушки лет восьмидесяти. Отчего же соседям на них не пялится?

— Да, — сказала я, подобрав телефон. — Я буду сию секунду, — положила телефон обратно в клатч и посмотрела на Томаса.

— Ничего, — сказал он. — Пообедаем в другой раз.

А в голосе — ноль эмоций. Хоть бы огорчился, что ли.

Я кивнула и пошла к выходу. Выхожу, а кто-то меня догоняет и говорит:

— Подожди.

Я обернулась. Мне улыбается Томас и протягивает коробку:

— Это тебе. Пицца. Чтобы продержаться до нашего с тобой завтрашнего обеда.

А разве я соглашалась на завтрашний обед?

— Не любишь пиццу? — спрашивает Томас неуверенно.

— Люблю, — отвечаю я.

— И я люблю, — говорит он. А потом наклоняется ко мне и целует.

КОНЕЦ