Много воды утекло с тех пор, как Дафни Шелдрик приняла на свое попечение первых сирот Цаво. Много перемен произошло и в стране: в 1963 году Кения стала независимой республикой. Время не могло обойти Цаво, не могло не отразиться на его природе и обитателях. И вот сейчас, много лет спустя после описываемых в книге событий, давайте мысленно пройдемся по дорогам, которыми ходила Д. Шелдрик, посмотрим, как выглядит Цаво теперь, не оказался ли бесполезным труд Дэвида и его соратников.

Если выехать из Найроби по шоссе, ведущему в Момбасу, миновать длинные серые здания и склады цементного завода, огромные серебристые цистерны бензохранилища и поворот к аэропорту, вы попадете на широкую, слегка всхолмленную равнину. Трава здесь всегда жесткая, редкая, как бы неживая, а карликовые акации, равномерной осенью покрывающие холмы, кажутся темными точками. Иногда вы видите скопления высоких деревьев, какой-то намек на настоящую зелень, и тогда обязательно замечаете здесь белые стены и красные черепичные крыши домов. Это фермы, где разводят, вернее, пытаются разводить, скот.

Через два-три часа утомительной езды, утомительной потому, что глазу не на чем задержаться, вы вдруг понимаете, как незаметно для вас изменился пейзаж. Исчезли редкие акации, и на смену им появились заросли низкорослых, корявых, переплетенных кустов. Не увидишь больше и приветливых домиков на холмах — здесь не может жить ни земледелец, ни скотовод. Местность становится более плоской, кустарник разрастается все гуще, бесформенный, безлистный, похожий на необозримые завалы старой колючей проволоки. Вы подъезжаете к Цаво.

Дальше дорога идет узким коридором между двумя самостоятельными частями Национального парка — Западным и Восточным Цаво. Параллельно шоссе проходит железнодорожная линия — восемьдесят лет назад здесь работал проводником известный впоследствии охотник Джон Хантер. Похоже, железная дорога с тех пор изменилась мало — лишь раз в сутки тишину нарушает тихоходный паровоз, с усилием тянущий пять старомодных вагонов. Все грузы из Момбасы в Найроби везут по прекрасно асфальтированному шоссе — это дешевле и быстрее.

Проезжий коридор не отгорожен от территории заповедника. Да и незачем — свернуть туда нельзя: нет дороги, заросли кустарника стоят здесь непроходимой стеной.

…Вы проезжаете городок Мтито, где в глаза бросаются только заправочная станция и магазин сувениров. Затем Вои, городок чуть побольше и с каким-то заводом, трубы которого видны в отдалении. И затем неожиданно перед вами возникает перекресток, первый настоящий асфальтированный перекресток за весь многочасовой путь. Это въезд в Национальный парк Цаво. Направо — Западный Цаво, налево — Восточный. Правая дорога ведет к отелям Килагуни-Лодж и Нгулия-Лодж, левая — к Вои-Лодж. Поскольку мы решили посетить места, где жила Дафни Шелдрик, и посмотреть, как обстоят там дела сейчас, мы сворачиваем влево, к Вои-Лодж.

…Ворота парка — внушительное сооружение. Два въезда, перекрытые шлагбаумами, касса, контрольно-пропускной пункт. Над. въездами укреплены черные профили носорогов — это эмблема Цаво.

Такого же, но медного, носорога вы видите на форменной фуражке охранника, проверяющего документы и поднимающего шлагбаум. Стройный, подтянутый кениец наклеивает пропуск на лобовое стекло машины и приветственно подносит руку к козырьку. Вы на территории парка.

Сразу же за воротами асфальт кончается. Машина легко идет по-ухоженному ровному грейдеру, кирпично-красному от цвета латеритовой почвы. Дорога неширокая, местами подступающие к ней вплотную заросли кустарниковых акаций протягивают к самым окнам машины свои колючие серые ветви. На первой же развилке — каменный монумент с указателем дорог и перечнем основных правил пользования парком. Вы узнаете, что до отеля двадцать семь миль, что едете вы на собственный риск и страх, что нельзя подъезжать близко к слонам, выходить из машины и съезжать с дороги.

Еще с час едете довольно однообразным путем. Буквально из-под колес автомобиля поднимаются с дороги цесарки и франколины, вы видите перелетающие через дорогу стайки отливающих металлом блестящих скворцов, буйволовых ткачей, на ветвях сидят красноклювые токи, высоко в небе застыли на неподвижных крыльях грифы.

На небольшой прогалине у самой дороги отдыхает табунок импал — безрогие самки, а несколько в стороне и хозяин гарема, прекрасный самец с длинными лировидными рогами. Стоит машине затормозить, и антилопы встревоженно поднимают головы, а затем не спеша отходят под прикрытие кустов.

Дорога то поднимается на пологий склон, то снова тонет в зарослях кустарника, где почти нет обзора. Солнце по-прежнему стоит прямо над головой, и окружающая местность кажется плоской, лишенной теней и бесцветной. Совершенно неожиданно автомобиль огибает очередной холм, дорога резко берет в гору, и вы чувствуете, что добрались до места. Несколько минут, и машина въезжает в ворота, на гравийную дорожку, по обе стороны которой багрянцем полыхают заросли цветущей бугенвиллии. Прямо перед вами отель, каменная лестница, широкие веранды со столиками, витрины с копьями, щитами и мечами масаев. Цветы, прохлада, пение птиц. Поразительный контраст после зарослей кустарника, пыльной дороги и жары. А потом вы сидите в ожидании ленча в легком плетеном кресле, положив ноги на каменный парапет веранды, и смотрите, как подъезжают к отелю машина за машиной и из них выходят люди разного возраста, по-разному одетые, говорящие на разных языках. Как это непохоже на Цаво, описанного Дафни Шелдрик!