Возвращаясь в операционный зал, сканировал полковые частоты. В коротких донесениях, прерываемых грохотом стрельбы и взрывов, сквозило отчаяние. Люди ждали начала штурма и оттяжки хоть небольшого количества войск противника к внешним рубежам, но добрых вестей всё не было.

Второй час измотанная беспрерывными атаками дивизия билась против гарнизона станции.

Войдя в зал управления, увидел нетерпение на лицах пехотинцев да вспотевших переговорщиков, бьющихся над упёршимся вахном.

— Поймите, — услышал Алексей хриплый голос одного из них, — станция всё равно будет захвачена. Отключение поля позволит избежать лишних жертв как с нашей, так и с вашей стороны. Командование гарантирует всем сложившим оружие жизнь и неприкосновенность.

— Твою мать, — выругался Алексей. — С вами пойдут подготовленные люди, — перехватив взгляд Пакшеса, кивнул он в сторону договорников, — они обо всём позаботятся, — цитировал Алексей слова адмирала. — Вы, друзья, таким макаром не то что вахнов, оплаченную шлюху уговорить не сумеете.

Рядом загрохотало. В общий гул боя влился звук близкой перестрелки, на связь вышел командир батальона.

— Вольнов, нас теснят, удержаться не сможем. У вас остались минуты, готовьтесь отходить в трансформаторный зал.

— Вас понял, — ответил Алексей и, подозвав Пакшеса, выскочил с ним в коридор.

Как действовать, придумал по дороге к залу управления. Очень надеялся этого избежать, но атака вахнов не оставила выбора. Проинструктировав Пакшеса, Алексей вызвал в коридор одного из договорников и, забрав у него переводчик, пристроил прибор рядом с динамиком связи.

— Через двадцать секунд, — напомнил он Пакшесу и вернулся в зал.

Там бесцеремонно отодвинул второго договорника в сторону и с размаха впечатал подошву ботинка в тело старшего оператора. Издав булькающий звук, оператор согнулся и осел на пол.

— Поднять, — приказал он пехотинцам.

Приказ был исполнен. Убедившись, что оператор в сознании, Алексей подошёл к нему вплотную и, кривя губы, произнёс:

— Теперь тобой займусь я.

Прибор послушно продублировал сказанное. Поняв, что его слова поняты, Алексей сделал шаг назад. В этот момент на связь вышел стоявший в коридоре Пакшес.

— Лейтенант, — раздался в наушнике полный истерики голос. Алексей, максимально добавил громкости, с облегчением почувствовав вибрацию уловившего слова Пакшеса переводчика, — нас бросили, — рыдал он, — командный состав эвакуирован, а сюда забросят энегронную мину и ухлопают нас вместе с этой долбаной станцией. Нас предали. О господи, — надрывался Пакшес, — я не хочу так умирать.

— Молчать, — гаркнул Алексей. — Коль суждено сдохнуть, так сделай это как подобает солдату.

Краем глаза следил за поведением чужаков, судя по едва заметным движениям, смысл сказанного до них дошёл. Алексей надеялся, что технический персонал станции, как и у людей, состоит либо из гражданского, либо полувоенного персонала. Спектакль, направленный на психологическое давление, начался гладко, но самая страшная его часть была впереди.

Алексей несколько секунд переводил свирепый взгляд с одного вахна на другого.

— Значит, сдохнем вместе, — заключил он, продолжая буравить вахнов взглядом. — Только вам я устрою весёлую кончину.

Стволом автомата указал на одного из пленников:

— К стене.

Дождавшись, когда пехотинцы отойдут от жертвы, он поднял автомат и короткой очередью отстрелил бедняге конечность. Пачкая густой вязкой жидкостью покрытие пола, чужак закатался по залу. Переводчик исправно сработал, и по ушам ударил дикий вопль.

— Что, ублюдок, больно? — взревел Алексей и, подскочив к корчащемуся от боли существу, принялся избивать его прикладом. Затем отстрелил вторую конечность и, понаблюдав за мучениями жертвы, добил короткой очередью.

От дикости происходящего Алексея мутило, желудок свело судорогой. Даже дома, имея все основания ненавидеть боевиков, он никогда не опускался до издевательств над пленными. Сейчас же, просто делая вид, что это ему по душе, он чувствовал себя законченным мясником. Хотелось проснуться, но грохот приближающегося боя взывал к действию.

— Теперь этого.

Удар прикладом в шишкообразные наросты отправил пленника на пол. Алексей вытащил пехотный резак и, сдерживая рвотные позывы, принялся кромсать дико визжащего оператора. Когда тот затих, запачканный с ног до головы вязкой кровью вахна Алексей медленно выпрямился и хрипло произнёс: