Шрифт:
— Ну вот и иди, распутывайся. А завтра о результатах расскажешь. Спокойной ночи!
— Спокойной…
Гош пошел в свой барак.
«Ничего я так и не понял. Хочет она встречаться или нет? Хотя бы какую-нибудь энциклопедию издали про девчонок этих! А то как тут разберешь, что им надо».
Когда он зашел в деревянный домик, пацаны готовились ко сну. Некоторые, наверное, особенно уставшие за день, уже спали. Среди последних был и очкарик из пятой школы. Его храп начал набирать обороты.
— Надо с этим чудаком что-то делать. Мы же так от бессонницы все свои молодые силы в этом колхозе оставим, — Гош был явно зол.
— А что с ним сделать можно? — спросил Леня, который спал недалеко от храпуна и страдал неимоверно.
— Лечить будем. Вчера я попытался, ничего не получилось. Поэтому сегодня лечить будем комплексно.
Подготовка заняла пятнадцать минут. Все пацаны забыли о сне и с энтузиазмом принялись помогать Гошу.
В бараке койки стояли двухъярусные. На одной из нижних и спал храпун-очкарик, звали которого Коля Фокин. К пружинам верхней койки, находящейся над ним, привязали две веревки, другими концами привязанные к большой оловянной кружке. К кружке же была привязана и третья веревка, которая была закручена на другие две. В емкость залили воду и закрутили по часовой стрелке. Эта конструкция, «гениальное» изобретение Гоша, была им окрещена «вертолетом». Когда кружка полностью раскручивалась, одна из веревок ослабевала, и вода выливалась вниз. Над Колей также привязали за ручки к верхней койке тазик днищем вниз. Возле его кровати поставили тазик с холодной водой. Стекла его очков залепили черной бумагой.
В сладостном предвкушении все затихли. Только дикий храп Фокина рвал тишину в клочья.
«Вертолет» сделал последний оборот, и действие сорвалось с места.
Коля, облитый холодной водой, вылившейся из кружки, глухо крикнул и проворно вскочил, но тут же ударился лбом об висевший над ним таз. Оглушенный, он соскочил с койки и угодил в таз с водой. Затравленный, ничего не понимающий со сна, он схватил с прикроватной тумбочки очки, одел их и тут же дико заорал — скорей всего он подумал, что ослеп. Орал он так, что разбудил всю деревню, а у колхозной гордости, коровы-рекордсменки Маньки, на следующий день пропало молоко.
Пацаны насмеявшись, подбежали к Коляну и кое-как вернули его к действительности. Ему объяснили, что это была шутка, но он смеялся как-то нервно и не от души.
Больше он уже не храпел. Никогда в жизни.
Гош с Алиной виделись каждый день и, в отличие от других школьников, мечтали, чтобы их «колхоз» никогда бы не заканчивался. Но… все имеет свое начало, и естественно свой конец.
Пыль грунтовой дороги туманом закрыла бескрайние поля колхоза «Восход», рев мотора школьного автобуса перекрывали громкие песни устало-радостных пацанов и девчонок. На заднем сидении Гош обнимал за плечи славную девушку Алину и говорил ей какие-то слова, которые она не слышала из-за шума, но понимала, о чем он говорит, потихоньку плакала и одновременно радостно улыбалась, как солнце во время летнего дождя.
Закончилась колхозная практика, дальше школа, потом… А что будет потом Гош, не знал, знал он только одно — теперь у него есть Алина.
Поступление в институт
Десятый класс пролетел очень быстро. Что о нем вспоминать? Последний класс, он и есть — последний!
На следующее утро после выпускного вечера, который, вопреки ожиданиям, прошел на удивление кисло и обыденно, Гош проснулся весьма озабоченным.
«Школа закончилась. Хорошо это или плохо? М-да… Смотря, как повернуть. Ладно, пока отдыхаем, а там посмотрим».
Умывшись и позавтракав, он побежал в Большой двор. Пацаны уже были там.
— Что, орлы, приуныли? Проблемы какие?
— В школе когда были, как-то все ясно и понятно было. А теперь что делать? — Вова-борец почесал подбородок.
— Я, например, В Москву поступать поеду. Кто со мной? — сказал Леня.
— В Москве холодно. Да и людей, как в школьном буфете на большой перемене, — поежился Кудя.
— А ты, Гош, куда метишь? — спросил Миша, и все пацаны посмотрели на своего вожака.
— Учиться дальше, конечно же, надо, кто спорит. Но, я думаю, что и у нас институтов хватает.
Пацаны радостно загалдели. Они и сами не хотели уезжать из родного города.
— А я все равно в Москву, — упрямо процедил сквозь зубы Леня.
Гош, Витя Ленский, Миша и Андрей подали свои документы в Морской институт, готовящий специалистов для порта.
До вступительных экзаменов оставалось две недели и родители засадили своих детей за учебники. Выдержали абитуриенты недолго. На третий день Гош сказал матери:
— Не могу дома готовиться, обстановка не та. Телевизор работает, вы с отцом туда-сюда ходите, бабушка: «Поешь, внучек, а то совсем бледный стал!», дед: «Вот мы в ваши годы!..». Буду готовиться в библиотеке.
Родители, по опыту зная, что спорить с ним бесполезно, согласились.
Однако, подумайте сами, какая может быть библиотека летом в южном морском городе, да еще когда тебе 17 лет?!
Взяв с утра, для конспирации, тетрадки, юноша заходил за Алиной, и они шли на пляж, где их уже ждали военморовские пацаны.