С недельной щетиной на остроносом лице и седым венчиком волос вокруг обширной лысины, к воротам подскочил невысокий человек в зеленом кафтане с заряженным арбалетом в руке.

— Кто такие? — рыкнул он грозно сквозь кованые прутья и, обернувшись, отогнал собак:

— Кокос, Персик, на место!

Филь гыкнул на клички, подходившие характерам псов, как корове седло. Господин в кафтане наставил на него арбалет.

— Чего гыкаешь? Ты кто такой, еще раз спрашиваю? Кто он такой? — напустился он на кучера. — Где ты его взял?

— Дык ведь, — растерялся кучер, — вы же сами велели. Это же пацаненок из Хальмстема!

Господин в кафтане метнул в Филя недобрый взгляд.

— Откуда знаешь, что именно он? Тебе его представили или он сам подошел к тебе в Хальмстеме и сел в коляску? И ты, олух, приволок тайного вражину к нам в дом!

— Его не представляли, — спал с лица кучер, и господин в кафтане злобно прошипел:

— Ага, так вот как!

Из-за колючей стены послышался стук копыт, и к воротам на холеных конях подлетели Ян с Метой, словно принц с принцессой, оба в белых батистовых рубашках и черных бриджах.

— Папа, пусти его, это же он! — встревоженно воскликнула Мета.

Ян приветливо помахал Филю рукой. Стоя под прицелом, тот не рискнул сделать то же. Не спуская с него глаз и не опуская арбалета, г-н Хозек спросил:

— Какой еще «он»?

— Филь Фе, мы для него просили у тебя коляску!

— Отец, я подтверждаю, что это сам Филь Фе, — подмигнув Филю, сказал Ян. — Пропусти его, пожалуйста!

— Тебе, исчадие, я верю, — проворчал г-н Хозек и, ловко повесив арбалет на руку, достал из кармана кафтана огромный ключ.

Так Филь познакомился с отцом своих друзей. Пока Ян с Метой отводили лошадей на конюшню, г-н Хозек проехался с Филем по усыпанной песком дорожке к дому и подчеркнуто галантно распахнул перед ним крепкую дверь.

— Что ж, добрый человек, — сказал он с заметным ехидством, — заходи, коли приехал. Чувствуй себя, как дома, но не забывай, что ты в гостях!

Это было двусмысленное приглашение. Филь стал опасаться, что его четырехдневное пребывание здесь может выйти совсем не таким веселым, как представлялось. Он поклялся себе держать нос по ветру и перешагнул порог.

И тут он увидел внутренности дома. Посреди огороженного стенами пространства размером в две-три комнаты Руфины торчал ствол дуба. Голый, без коры, шагов шесть в поперечнике, с огромным дуплом, он рос из досок пола и исчезал в потолке. Сквозь дупло было видно, что ствол внутри полый. В его толще были вырезаны ступени, уходящие спиралью наверх.

В дальнем конце гостиной на полу лежал дорогущий ковер, на котором в беспорядке валялись расшитые подушки. Направо от него вокруг низкого столика стояли полукругом четыре кресла.

Пол от двери слева покрывала отполированная до блеска железная пластина. Она упиралась в каменную печь с двумя отделениями для выпечки и жерлом очага внизу. У печи, сложив ноги в сапогах на кромку очага, сидела Анна, тоже одетая в рубашку и бриджи и, покачиваясь на ножках стула, грызла яблоко, держа на коленях открытую книгу.

— О, привет, странничек, — рассеянно улыбнулась она и помахала Филю надкусанным яблоком. — Заходи, располагайся!

Получив пинка от собственного сундука, который кучер с кряхтеньем поставил на крыльцо, Филь влетел в дом и затормозил у ствола дерева. Анна хмыкнула и вернулась к чтению. Филь с кучером понесли сундук внутрь.

— Шагайте сразу в желтую комнату на второй этаж, — распорядился г-н Хозек.

Филь тащил сундук, стараясь не звездануться на голову помогавшего ему кучера или на г-на Хозека, наблюдавшего за их подъемом. В дупле было светло как днем, и, задрав голову, Филь увидел, что ствол дерева заканчивается круглым застекленным окном.

— Я слышал, ты сын рыночного торговца, — послышался снизу голос г-на Хозека. — У тебя врожденный талант к перетаскиванию багажа!

Филь учуял комплимент того сорта, который сам, бывало, отвешивал, но этот был хорошо просчитан.

— А у вас врожденные способности дворецкого, — огрызнулся он, поняв, что терять нечего и лучше сразу скрестить мечи, чем безмолвно терпеть этого сумасшедшего господина.

— Бац, — это был голос Анны, — 1:0 в его пользу, папочка!

— Молчи, Колючка! — сердито бросил ей г-н Хозек.

Филь опустил сундук на пол скромно обставленной комнаты, дверь которой была выкрашена в желтый цвет. Еще четыре двери, располагавшихся по кругу, были выкрашены в красный, зеленый, голубой и фиолетовый. Кучер ушел, и Филь открыл окно, выглянув наружу.