– Ну конечно, на все органы действует и на мозг тоже.

– Я имел в виду – напрямую.

– Это как?

– Зрение, к примеру, отказывает, слух; способность говорить пропадает, руки-ноги перестают слушаться…

– Кажется, нет. Я ничего подобного не слыхал.

Все то же: точных данных нет. Плохо без Интернета или хотя бы книг. Стоп. А ведь книги вполне могли быть в доме у побежденного нами доктора. Надо спросить.

– Сарат, а каждого мага есть личная библиотека?

Лицо собеседника окисляется.

– У каждого мага ДОЛЖНА быть личная библиотека.

– И у бакалавров?

Сейчас Сарат выглядит так, как будто ежика проглотил.

– И у бакалавров.

– А у лиценциатов библиотеки есть?

Собравшись с духом, Сарат прыгает головой вперед в омут:

– Большей частью у лиценциатов ни единой книги.

– Почему так?

– Во-первых, книги безумно дороги…

– Безумно – это сколько?

– Если удастся купить за десять золотых – это неслыханная удача, а обычная цена – все двадцать…

Судя по остановившемуся взгляду, у парня процессор не горит. Там уже нечему гореть. Похоже, придется перезагрузить с внешнего носителя:

– Если дело только в деньгах, то мы их заработаем. Но, как понимаю, есть и во-вторых.

– Во-вторых, на покупку многих книг требуется специальное разрешение, но не в этом дело…

– …а в том, что ты кое-что совсем упустил из виду.

– Ну да. Так ты уже догадался?

– Вот именно. Книги Шхарат-ана.

– Только они, уверен, под защитой. Библиотека уж точно сама по себе защищена – помещение, я имею в виду, – а еще наверняка наложена защита на книги. Но тебе-то эта защита нипочем.

Да, если только защита активная. Заряд магического тола в обложке, например. Но ведь есть и пассивные защиты. Шифрование, к примеру. А дешифровщик из меня аховый. Вот разве что шифр магический – его сотру на раз. А что еще магическое может быть такое-этакое? Я бы создал магический самораспаковывающийся архив. Запароленный, разумеется. Несанкционированный доступ? Пожалуйста, получите то, что в книге с самого начала чистые страницы. Книга, которая сама по себе амулет. А если амулет разрядится, то запись потеряна уже навсегда. Если хозяин вдруг умрет – запись никто и не получит. Для секретного архива – то, что надо. А для справочника? Не совсем. Что, если хозяин вдруг уедет в длительный вояж? Через некоторое время такой архив сам собой разрядится и даст ноль на выходе. А сколько может продержаться амулет без внешней подпитки? Этот вопрос я и задал.

– Это сильно зависит от размера кристалла. Для активного амулета – порядка месяца, если не жалко дорогого кристалла – до года. Для неактивного амулета – девять месяцев, ну год; верхний предел – десять лет. А вот для НАШЕГО кристалла, – интонация мне очень понравилась, – даже и не знаю, но уж за десять лет ручаюсь.

Следовательно, у нас в запасе год, чтобы преодолеть пассивную защиту (если таковая есть). Если повезет – и больше, но на везение можно лишь надеяться, но не рассчитывать.

Так за разговорами мы и добрались до дому.

Ирина правильно истолковала мой вопросительный взгляд.

– Она сейчас спит. Опухоль уменьшилась, но осталась. Я все сделала, как вы велели, учитель.

А это еще что за словеса?!

– Ирина, не надо меня так называть. Я кое-что знаю, но не знаю гораздо больше. И я не заслуживаю этого звания.

Стремительный обмен взглядами всех троих. Мысли читаются, как шрифт размером сорок восемь: наш учитель не только многознающ, но и скромен до чрезвычайности.

– Ложимся спать, команда, сегодня был трудный день, а завтра еще хуже.

– ???

– Переезжаем мы завтра, вот что. Дознавателей от магов мы должны встретить уже в замке. Кстати, поздравляю всех – у нас есть теперь свой замок.

Моя троица дружно радуется, хотя и тихо. Ирина – потому что ее совет получить замок в собственность так или иначе воплощен в жизнь. Тарек – потому что любой офицер радуется, видя, как задуманный план почти безупречно проходит при нулевых потерях. Сарат – потому что предвидит изменение своего статуса к более высокому.

И лишь мы с Кири не радуемся. Я почти отчетливо представляю себе гору проблем, которую мы взвалим себе на плечи, а уж на мою долю придется больше всех. А Кири – потому что сочувствует мне. Она очень понимающе проскальзывает в мою постель и уютно устраивается у меня под рукой, ухитряясь не щекотаться усиками.

– Эх, Кири, – шепчу я в меховое ушко по-русски, – ты одна меня и понимаешь… К тому же там будет меньше мышей, это почти наверное.

– Ур-р-р-р.

Наутро я проснулся от негромких женских голосов. Приоткрыв глаз и навострив уши, я понял: наша «работница чаши и змеи» вполголоса давала наставления больной, а та (мне показалось, с небольшой дозой иронии) отвечала что-то вроде: «Да, целительница», «Я так и буду делать, целительница» и «Благодарю вас, целительница».