А паренек оказался довольно-таки бодреньким, его слегка кривоватые ноги быстро перемещались по дороге. Посмотрев на его лицо, я понял, что с ним что-то не так. Его язык почему-то был высунут из-за рта, глаза пытались вылезти из орбит, а лицо по цвету напоминало спелый помидор.

Остановившись, я спросил:

– Мужик, ты как, живой?

В ответ мой сопровождающий поднял обе руки и указал себе за голову. Проследив за его жестом, я выругался. Моя крепкая рука уже минут двадцать держала мужика за шиворот. Отпустив его, я проследил за падением тела в пыль дороги и услышал глухое:

– Спасибо, господин.

– Да, ладно, пользуйся.
– великодушие, просто перло из меня, особенно когда нервное напряжение схлынуло и пришла расплата в виде трясущихся коленок и рук. Паладины - ужас моего детства, сколько раз они снились мне и я присыпался в холодном поту и с криком ужаса на губах. А тут, впервые раз и лежит гнида на полу, хорошо-то как.

Уйдя с пыльной дороги, я присел в тени дерева и прикрыл глаза, уже довольно-таки давно я не попадал в такие переделки. От своеобразной дремоты меня вывел голос моего сопровождающего.

– Господин, нам идти надо, ночь скоро - голос был просящим и чуток звенел от глубоко спрятанного страха.

С огромной неохотой я открыл глаза. Парень очень давно пришел в себя, его взгляд метался по сторонам, избегая попасть на меня.

– Ладно, пошли, что ли? Долго еще топать?
– задав эти два вопроса, я поднялся с травы. Отряхнулся, поправил перевязь с полуторником, то есть полностью подготовился к переходу.

– Да нет, господин, через час будем уже в моем селении, а там...
– мужичёк неопределенно взмахнул рукой.

– Ладно каркать, придем на место, а там будем решать проблемы по мере их поступления. А теперь скажи-ка мне свое имя, дружище, чтоб, так сказать, было легче общаться.

– Зосимом меня кличут - Почему-то засмущался паренек.

Я ухмыльнулся:

– Значит, Зося, говоришь?
– при этом лицо парня скривилось, - Ну, что ж, Зося так Зося. Веди тогда меня, Зося, на борьбу с лютым зверем и по ходу ещё расскажешь, что это за чудище такое.

Зосим засопел, сплюнул себе под ноги, но все-таки пошел по дороге. Молча притом. Но его хватило на очень немного. Раннее лето в этом году, живописная природа по бокам дороги, редкие деревья и поля, с чернеющей полоской леса на горизонте, все это в совокупности с тем, что Зося был видимо человеком, которого по определению тяжело обидеть , заставило его произнести:

– Вы это, господин, не обижайтесь, бо каким бы вы большим не были, а эта гадость поболее вас будет. Да и сильнее раз этак в пять. Он вон какой здоровенный. Я его конечно не видел, но знающие люди говорили, что ого...

Сказав эти слова, Зосим втянул голову в плечи, видно было, что эту фразу он готовил давно, а вот произнести её силенок не хватало, вот и молчал так долго, видимо с силами собирался. Но все же сказал, значит силен в моральном плане, хотя может и не так, а просто глуп как пробка, всякое может быть, ну да ладно.

– Ну, Зося, у страха глаза велики. А то что эта тварюка больше меня, то ты меня еще злым не видел. Понял?
– дождавшись судорожного кивка, степенно продолжил: Так, что не переживай, повоюем с твоим зверем. Ты мне лучше скажи, когда начались нападения и с какой периодичностью они происходят? Для меня это сейчас самая главная информация, а то ты только о размерах и говоришь, наверное недостаточный у тебя? Что молчишь? Не смущайся. Главное, как говорил один мой знакомый, не размер, а качество. Так что просто говори о местонахождении тварюки и количестве жертв, а там по ходу дела я вопросики позадаю. Ну?

После секундной паузы я оторвал взгляд от дороги и посмотрел на своего спутника, по его глазам я понял, что высшие материи у нас находятся под запретом.

– Так - протянул я - Зося, зайдем с другой стороны. Формулирую вопрос, смотри на меня внимательно - убедившись в том, что бедный Зося, неотрывно смотрит на мое лицо, я продолжил: - Сколько съело чудище людей?

– А так бы и раньше - радости Зосима не было придела - В начале Емелю. Это раз. Потом Параску, когда та пошла ночью на блядки - это два, а потом Данило - кузнец это наш пошел ночью было Параску шукать, и его тоже само съели. А вмести это раз и два получается.