— Только одно: помочь любимой женщине избавиться от неприятностей.

— Давайте чай пить, — предложила Сонька, — заодно поговорим.

Мы сели за стол, сверля друг друга глазами.

— Зря ты приехал, — сказала я Глебу, — теперь меня мысли всякие одолевают. Вот как, к примеру, ты нас нашел?

— Просто. Сел к нему на «хвост», — кивнул он на Витьку, — Надеясь, что он меня прямехонько к вам приведет. Так и вышло.

Тебе, может, наплевать, а я себе места не находил.

— А нас чуть не убили, — весело похвалилась Сонька, — из рук в руки переходили, как та легендарная крепость, не помню названия. Вот, решили уединиться, вкусить то есть прелесть сельской жизни.

— Заткнись! — проворчал Рахматулин.

— Ты что, Витя, грубый такой?

Он отмахнулся, сосредоточив внимание на Глебе.

— Вернемся в город, парень, поговорим.

— Не грози, не страшно.

— Где он? — спросил Витька, обращаясь ко мне, правда, довольно спокойно.

Это меня воодушевило, хотя перспективы не радовали. Витька, конечно, прав: как только мы вернемся в город, ничто не помешает ему с нами разделаться. Может, жить ему самому недолго, но отправить нас впереди себя он успеет. Надо было шевелить мозгами и что-то срочно придумывать.

Я вздохнула и заунывно начала:

— Ты чего разозлился? Что из города без твоего разрешения уехали? Так нам, между прочим, здорово досталось. Хватают все, кому не лень, и убить грозятся. А ты обещал помочь, что-то я помощи никакой не вижу, одни неприятности от тебя. Недругов пруд пруди, и все к нам цепляются.

— Ты меня растрогала, уже плачу.

— Мне про наши мытарства рассказывать или не интересно?

— Рассказывай.

Я рассказала, не спеша и подробно. Витька мрачнел и сверлил меня взглядом. А я сделала вывод:

— Полагаю, у тебя крупные неприятности. — Глеб вопросительно на меня уставился, чужие неприятности его взволновали. — Я буду говорить, а ты поправь, если что не так. Какие там у вас дела с этой компанией, мне в жизни не понять, но серьезный дядька считает, что ты, Витька, Каховского убил и деньги присвоил.

— Ерунда! — отмахнулся Витька.

— Тебе видней. Оборотень тебя донимает. Полагаю, надо поскорее с ним разобраться, руки развязать то есть, а потом приниматься за остальные дела. Так?

— Ну, так! — усмехнулся Витька.

— Избавь нас от Брауна, черт его знает, на что мы ему сдались. А я помогу тебе от Оборотня избавиться.

— Что? — Не понял Витька. Сонька и Глеб ошалело переглянулись. — Ты знаешь, кто Оборотень? — с издевкой спросил Рахматулин.

— А почему бы и нет? Дело нехитрое.

Все задумались, и я тоже. Тишина стояла минут пять, не меньше.

— Ну? — Не выдержал Витька.

— Что «ну»? — передразнила я.

— Кто?

— У Ильи Большакова есть брат, ты об этом знал?

— Какой, к черту, брат?

— Вениамин. Живет в Саратове. Бывал здесь. Инкогнито.

— Постой…

— Вот-вот. Он к нам явился под видом следователя. Мы проверили: вранье чистой воды. А теперь подумай: живет в другом городе, приехал, уехал, никто о нем ничего не знает.

— Чушь, — отмахнулся Витька, потом задумался и вдруг выругался, замысловато и грязно. В лице его мелькнуло что-то вроде озарения. Черт знает, поверил он или нет, но явно заинтересовался.

— Где он? — спросил наконец.

— Откуда мне знать? Но он появится, можешь не сомневаться. Что-то ему в нас интересно. А Оборотень деньги свои велел искать, по телефону звонил, иначе, говорит, Соньку убью.

— Почему это меня? — всполошилась та.

— Потому что ты самый близкий мне человек.

— Вот повезло, а? Витя, ты давай, найди его. Я маме обещала умереть в глубокой старости.

— Откуда о брате узнала? — спросил Витька.

— Это нетрудно. И ты мог бы узнать, если б захотел. Важно другое: наше исчезновение его скорее всего насторожило.

— Значит, вам надо вернуться в город.

— Надо. Только мы Брауна боимся. Прицепился, точно репей. Ловил два раза. Хоть Бог и любит троицу, но мужик он такой, что еще раз с ним встречаться нам не по силам.

— Точно, — сказала Сонька, — а еще этот, как его… Удав, кошмарный тип…

— Удав? — Нахмурился Глеб. — Пашка Савельев?

Теперь Рахматулин нахмурился:

— Ты его откуда знаешь?

— Встречались. По работе. Серьезные у вас друзья, ребятки.

— А я про что? — согласилась Сонька.