– В этом я могу вам помочь.

– Я не совсем понял...

– Послушайте меня, Павел, внимательно. На пресс-конференции мне задавали вопрос насчет магов. Делала я вам их или нет.

– Да, я помню. Вы тогда изящно ушли от ответа.

– Я в своем ответе ничего изящного не вижу. Мне и тогда было стыдно врать и будет стыдно, когда эта ложь откроется, хоть я и оставила себе лазейку оговоркой, что ваших неучей магами не считаю.

– А почему она должна открыться?

– Вы серьезно считаете, что будете использовать два десятка магов и никто никогда об этом не узнает? Это, Павел, только вопрос времени. Поэтому у меня есть деловое предложение. С тех пор как я мучилась с вашими магами, наши возможности в этом сильно возросли. Точнее, не сильно, а очень сильно, поэтому я могу предложить вам превратить в магов несколько сотен ваших сограждан. Только одновременно такое же предложение будет сделано и американцам. Единственная оговорка – маги должны быть для внутреннего употребления. Ни читать чужие мысли у кого не надо, ни прокладывать тропинки на чужие территории, вы не должны.

– А как это можно проконтролировать?

– То, что читают мысли, легко узнать с помощью других магов. А можно просто купить у меня амулеты, которые закроют вас от такого чтения, или, например, от наведенной болезни.

– Как это наведенной? – не понял Воронцов.

– Любой маг может как вылечить человека, так и вызвать у него болезнь. С амулетом такое невозможно.

– А врата?

– Врата вы сами проконтролировать не сможете. Но если обратитесь ко мне не позже, чем через два-три часа после их исчезновения, мои маги смогут проследить, откуда их поставили. Для этого в своих посольствах я буду держать магов.

– Посольствах? Вы собираетесь открыть посольство у американцев?

– Чему вы удивляетесь? У нас с ними развивается торговля, а решать множество возникающих вопросов через посольство в Москве очень неудобно.

– Я правильно понял, что за магов придется платить?

– Правильно поняли. Я за ваши услуги плачу, почему для вас должно быть иначе? Могу только сказать, что цены будут божеские.

– И чем ограничивается количество магов?

– Только вашей готовностью платить за их подготовку. Еще есть ограничения по времени: больше трех-четырех сотен человек в месяц мы не осилим. При этом могу обещать, что больше магов, чем их будет у вас, американцы не получат, сколько бы они ни платили. Вам нужно донести мои слова до руководства. Пока вы не дадите мне своего ответа, я к американцам со своей инициативой выходить не буду.

– Ограничения по амулетам будут?

– На их производство нужна чешуя драконов, время и сила магов. Больше сотни в месяц мы вам пока поставить не сможем. С ростом наших возможностей количество амулетов будет расти. В них, кстати, можно вкладывать еще и заклинание связи. Пара таких амулетов даст их владельцам возможность прямой связи на огромные расстояния. Перехватить такой разговор невозможно.

– Это все, или есть еще новости?

– Вам, Павел, надо завести блокнот и ручку, иначе все не запомните. Новостей у меня сегодня много. Я хочу просить ваше руководство дать мне возможность вербовать граждан Советского Союза для работы и постоянного проживания в моем королевстве. Наличие колонии таких людей еще больше сблизило бы наши страны, и позволило бы мне резко расширить ассортимент покупаемых товаров. Да и городок для них, я думаю, вы не откажитесь построить за мой счет.

– Мы же вам что-то такое предлагали, а вы отказались. Что-то изменилось?

– Изменилось. Мы столкнулись с более развитыми государствами, с одним из которых намечается союз, а с другим что-то вроде конфронтации. Но вашим бывшим согражданам это ничем не грозит.

– Почему с бывшими?

– Вы, Павел, пропустили самое главное. Вы мне предлагали построить свою колонию, поэтому я и отказалась. Мне нужны грамотные и умелые люди, но они должны быть гражданами моей страны. Я не могу ставить будущее своего народа, в зависимость от чьего-либо расположения.

– Вряд ли на это пойдут.

– Жаль, если так. Мне все-таки не хотелось набирать американцев, свои как-то ближе.

– Я все понял, – сказал Воронцов. – И все передам в точности.

Встреча Серга, о которой говорил Воронцов, была проведена на этот раз не на телестудии, а в концертном зале Государственного института имени Гнесиных, и присутствовали на ней не только дети, но и люди всех возрастов. Телевизионщики, как всегда, трансляции не вели, все снимали в записи. Встреча шла очень интересно. Сергу, для того чтобы он чего-нибудь не отмочил, на этот раз подобрали действительно интересные вопросы, а он сумел на них интересно ответить. В конце встречи он все-таки выбился из плана ее проведения, но подобное уже стало чем-то вроде традиции и прежней паники у ведущих не вызывало. Причиной послужил один вопрос из зала, который поступил на бумажке, когда Серг попросил зал задавать вопросы. Один из молодых людей, сидевших за столом рядом с ведущим, посмотрел записку, не нашел в ней криминала и передал принцу.

– Расскажите, как население королевства относится к дружеской помощи Советского Союза, – прочел записку Серг. – Я могу попросить подняться того, кто это написал?

В третьем ряду поднялся интеллигентного вида юноша лет семнадцати или немного старше.

– Я хотел перед вами извиниться, за то, что не могу ответить на ваш вопрос, – сказал Серг. – Дело в том, что никакой дружеской помощи нет. Наши страны, к большому моему сожалению, не друзья, а всего лишь партнеры. Мы взаимовыгодно торгуем, но это не то что называется дружбой. По моему убеждению, дружбы между странами либо не бывает вообще, либо она бывает очень редко. Я вижу ваше дружеское к нам отношение, но вы – это только часть вашего государства, причем часть небольшая.

– И что же тогда по-вашему дружба? – спросил парень, и в притихшем зале его услышал каждый без всякого микрофона.

– Дружба, – сказал Серг, – это когда я в трудный час прихожу к своему другу и говорю ему, что готов разделить с ним его горе и помочь всем, что у меня есть. Очень трудно так сказать, и еще труднее так сделать. Поэтому настоящая дружба так редка.

– Как у нас с Вьетнамом? – понимающе сказал парень.

– Нет, – покачал головой Серг. – Насколько я понял то, что там сейчас происходит, тоже не дружба, а выгода.