– Тогда дай адрес.

– Я тебе дам конверт от ее письма, там есть обратный адрес. Думаешь навестить?

– Думаю забрать с собой, если захочет уйти. Слушай, вы нас заболтали, и мы совсем забыли о подарках. Игорь, будь добр, принеси из прихожей большую сумку. Там десяток джинсовых костюмов всех размеров. Брали с расчетом, что каждый себе что-нибудь подберет. Женский костюм на твою фигуру тоже есть. Брали в Штатах, так что вещи фирменные и ненужное без труда продадите. И вот еще что... Постарайся не кипятиться. У вас три сына, и всем нужно помогать. Они мне тоже не посторонние, поэтому я оставляю эти деньги. Мне они не нужны, а вам пригодятся. Десяти тысяч, я думаю, вам хватит надолго.

– Ну и как тебе мои родственники, муж? – спросила Ира у Нела, бросая шубу на кровать.

Они уходили прямо из квартиры, поэтому верхнюю одежду надевать не стали, просто взяли в руки.

– Хорошие люди, – ответил он. – Мне больше всех понравился Павел. За весь вечер сказал всего два десятка слов, и все по делу.

– А как зима?

– Я ее как-то не успел почувствовать, – ответил Нел. – Но детям перед домом нравилось, так что, может быть, в этом что-то есть.

– Ничего, еще почувствуешь, когда мы проводим Ольгу с Сергом. Купим лыжи и на полдня пойдем в парк. Жаль, что нет паспортов, можно было бы взять все напрокат и не морочить голову с покупкой. А если там еще есть каток...

– Ты когда собираешься за матерью?

– Завтра примерно в это же время. Выйду в городском парке, немного пройдусь пешком и возьму такси. Пока доберусь, будет уже часов шесть вечера, и она должна быть дома.

– Не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Извини, но на этот раз мне лучше идти одной.

Все произошло так, как Ира и запланировала. Она вышла на пустую аллею и быстро пошла к выходу, встретив по пути всего несколько посетителей уже у самого выхода. До стоянки такси было всего минут десять ходьбы, и машину ловить не пришлось, а вот добираться до дома, где матери выделили квартиру, пришлось не меньше получаса. Начало быстро темнеть, когда такси въехало в один из дворов нового микрорайона и остановилось у дома с нужным номером. Ира расплатилась с водителем и зашла во второй подъезд, где по ее расчетам должна была быть квартира матери. Она поднялась на второй этаж, остановилась перед дверью поменять свойства тела, и шагнула сквозь дверь в квартиру. Мать сидела на тахте, закрыв глаза и тихо раскачиваясь из стороны в сторону. Свет она не включала, но для Иры было достаточно светло для того, чтобы заметить и свою фотографию в ее руках, и две мокрые дорожки на щеках, и что-то беззвучно шепчущие губы. Вернув телу обычные свойства, Ира сбросила на пол шубу и села рядом на тахту, обняв вздрогнувшую и открывшую в испуге глаза женщину.

– Ира! – прошептала она. – Пусть это бред, пусть тебя нет рядом, и мне все это только чудится! Только ты, пожалуйста, не уходи, побудь со мной хоть чуточку! Моя жизнь потеряла всякий смысл, я живу по инерции. Сначала я ждала, что, может быть, ты меня простишь и все-таки вернешься и заберешь с собой. Потом я поняла, что ошибок, подобных моим, не прощают, а тебе просто не до той женщины, все участие которой в твоей жизни ограничилось родами. Я ведь не хотела тебя вынашивать и рожать, это Игорь настоял. Ты росла непоседой и постоянно требовала внимания, а я из-за этого целых пять лет не могла работать и оказалась привязанная к дому. Стоило тебя только отвести в садик, как через два-три дня ты заболевала простудой, и твой отец, которому это надоело, настоял на том, чтобы я сидела дома. Помнишь, как я разбила о твою голову посуду? Какая же я была дура и эгоистка! Муж на меня тогда наорал, а ты целую неделю пряталась от матери. Что-то я не то говорю...

– Мама! – Ира прижалась своей мокрой щекой к щеке матери. – Я могу тебя забрать с собой и жить вместе, но знать о том, что ты моя мать, будут лишь очень немногие. И не из-за того, что я тебя стесняюсь, просто так нужно. Ты согласна?

– Иришка, это действительно ты? – до матери только сейчас дошло, что все происходящее это не бред ее расстроенного воображения, а реальность. – Ты как сюда попала?

– Мы с мужем вчера навестили семью Надежды, и ее рассказ о тебе больно обжег мою совесть. Поэтому я и пришла. А закрытые двери для меня не преграда.

– Постой! – мать потерла лоб. – Но ведь твоего мужа убили.

– Тот муж был королем, а этого мужчину я люблю, но выйти за него замуж из-за своего положения не могу. Для меня и моих близких он мой муж, а для всех прочих – любовник. Мама, давай соберем все, что ты хочешь взять с собой и уйдем. Ключи от квартиры оставь соседям, потом у них заберут. Бери с собой только самое необходимое, все остальное потом купим или сделаем. Тебе помочь?

– Не нужно. Человек обрастает вещами, когда он живет. Я не жила, а существовала, поэтому у меня из вещей и так только самое необходимое, и я соберусь быстро.

Собралась она действительно быстро – за десять минут, уложив все вещи в небольшой потертый чемоданчик.

– Он у меня единственный, – извиняющимся тоном пояснила мать, увидев, какой взгляд на него бросила Ира. – Это еще с места заключения. Хотела выбросить, но все никак руки не дошли.

– Ладно, до дома послужит, а там выбросим. Я думаю, что делать с твоими ногами.

– А что с ними не так? – осмотрела свои ноги мать.

– С ними все так, а учитывая твой возраст, так и подавно. Проблема в том, что у нас такие короткие юбки никто не носит. В спальню я тебя проведу, но ни одно мое платье на тебя не налезет. И все подруги у меня слишком миниатюрные. У тебя трико нет?

– Нет, только пижама.

– Ну, слава богу! На первый раз сгодится и пижама, а сегодня же вызовем мастера и закажем для тебя и платья, и брючный костюм. Мама, перекрывай воду и газ, и уходим. Ключи есть кому отдать? Вот и отдашь, а я подожду с вещами на первом этаже. Да не бойся ты, никуда я не денусь. Просто я не хочу показываться твоим соседям.

И все-таки она боялась, что дочь исчезнет так же неожиданно, как и появилась, поэтому спустилась на первый этаж бегом и чуть не упала, зацепившись носком сапога за выщербленную ступеньку.