За долю секунды у меня перед глазами пронеслась картина: мы стоим у дома Коли Батона, из подъезда выходит высокий человек в кожаной куртке и быстро идет за угол, немного прихрамывая… Захлопнув рот, я стремительно взяла себя в руки и перешла к сути дела. Не мешало помнить об Олесе, торчащей в подъезде, как бы ей не надоело там стоять и она не поднялась в квартиру.

– Артем, мы являемся дальними родственницами семьи Валентины Гутенко. Вы в курсе произошедшего несчастья?

И тут Артем та-а-а-ак зыркнул на меня своими распрекрасными глазами, что мне сделалось немного неприятно на душе.

– Послушайте, меня уже вызывали к следователю, я давал показания, что не имею никакого отношения к ее смерти! Когда я уходил, она была жива и прекрасно себя чувствовала! Да, мы немного поссорились, поругались, у нее был такой характер, что не ссориться просто не возможно! И я решил уйти, чтобы она остыла и перестала истерить! И я ушел, поехал сюда, домой! И что там было дальше, понятия не имею! В конце-концов, охранник свидетель, он видел, как я выходил! Я не имею к этому никакого отношения, ни-ка-ко-го! И не надо пытаться повесить на меня весь этот кошмар, понятно?!

Какой нервный юноша, однако. В Тайкиной сумке зазвонил мобильник и этот пронзительный звук отвлек гражданина Николайченко от душевных переживаний – он заткнулся. Тая поспешно вытащила мобилу, быстро пробормотала: «Перезвоню!», швырнула аппарат обратно в сумку, подняла взгляд на торчавшего в дверном проеме Артема и произнесла голосом доктора Мориарти.

– А с чего вы взяли, что мы пришли к вам по поводу убийства Валентины? – и сделала еще такой зловещий акцент на слове «убийство».

– То есть как? – уставился на нее нервный юноша. – А по какому поводу?

– Пропала ее дочь Лёля Гутенко, вы в курсе?

– Пропала? – приподнял он соболиные брови. – Как пропала? Куда пропала?

– Вот это мы и хотим понять, куда и как она пропала. Вы были с ней знакомы?

– Да не так, чтобы очень, – его голос прозвучал растерянно. – А когда это произошло?

– Несколько недель назад. Значит, вы не были близко с нею знакомы? – Тая рассматривала его стройную фигуру с интересом патологоанатома.

– А чего ради я должен сближаться с дочерью своей сожительницы? Я ж не извращенец какой-нибудь.

– Может, вы общались как друзья? – подала я голос.

– Или как возможный отчим с будущей падчерицей? – предположила Тая.

– Да нет же! – гражданин Николайченко снова начал раздражаться. – Не было у нас никаких близких взаимоотношений! Мне по горло хватало Вали с ее вечными капризами и истериками!

– И что же вас удерживало вместе? – задала Таисия провокационный вопрос, на который Артем не захотел отвечать, отрезав, что это не наше дело. Но клиент сильно ошибался, это было как раз очень даже нашим делом.

– С чего вы вообще взяли, что она пропала? – произнес он неожиданную мысль, проходя через кухню к окну. Взяв с подоконника пачку сигарет и пепельницу, он развернулся к нам. Держал он пачку «Честерфилда». – Может, она уехала с каким-нибудь мужиком.

– А она на такое способна? – Тая решила поменять ноги, закинула левую на правую, и кусок подсохшей грязи со второй подошвы отлетел теперь уже к двери. – Вот так вот взять и уехать ничего не сказав даже собственной матери?

– Матери она не стала бы ничего говорить в первую очередь, – хмыкнул Артем, стряхивая малюсенький столбик пепла в керамическую ракушку. – Валя ничего подобного просто не позволила бы ей выкинуть.

– Лёле так сильно хотелось вырваться из-под маминой опеки? – я наблюдала как он курит, рукав халата на правой руке съехал вниз, открывая руку почти до локтя. От внутренней стороны запястья тянулись припухшие ссадины. – Это ее угнетало?

– Разумеется, ей хотелось свободы, Валя любого могла задавить, а уж Лёльке доставалось больше всех…

– И вы продолжаете утверждать, что практически не контактировали с Лёле й и не были в курсе ее жизни и проблем? – перебила Тая и этим все испортила. Клиент очнулся, поглядела на Таю, на меня и весьма едко произнес:

– Так, я не понял, это что, допрос? Если меня хотят допрашивать, пускай пришлют повестку! Я с удовольствием приду, мне нечего скрывать! И вообще, вы знаете сколько времени? Мне завтра на работу! Извините, мне надо спать ложиться!

Что ж поделать, настаивать на продолжении беседы не имело смысла. Мы снялись со стульев и нехотя поплелись на выход.

– Артем, извините за вопрос, – не удержалась я напоследок, – а что у вас с ногой?

– Растяжение связок! – отрезал он. – Неудачная тренировка!