— Молодежь…

В воде людей было не меньше, чем загорающих на песке. Воронежев задел под водой чье-то плечо, а проплыв еще несколько метров, ушибся уже своим плечом о чьи-то колени. Сообразив, что подводное плавание в таких условиях, кроме травм, ничего принести не может, вынырнул и к своему великому удивлению столкнулся нос к носу с Платоновой. На лице Оли тоже отразилось изумление, но если бы он присмотрелся к ней внимательно, то заметил бы, что оно напускное. Оля давно наблюдала за Пашей и ловила возможность переговорить с ним без свидетелей.

— Вот так встреча! — воскликнула она. — Такие люди и без сопровождения?

— Охрана греется на солнышке, — принял он ее шутливый тон.

— А на тот берег Урала переплыть слабо?

— Почему это слабо? — попался он на удочку.

— Тогда догоняй.

Взмахнув ногами перед его лицом, она усердно заработала руками. Павел плавал неплохо, но догнал Платонову лишь за несколько метров до противоположного берега, а обогнать так и не успел.

— Боевая ничья, — предложила она и упала лицом вниз, с удовольствием обнимая теплый песок. На этой стороне народу практически не было, мало кто решался на длительный заплыв. Паша подогнул усталые ноги и сел рядом. На противоположном берегу люди казались совсем крошечными.

— Зря мы с тобой эти гонки затеяли, нет желания повторять обратный путь.

— Можно по суше вернуться, — предложила собеседница. — До автодорожного моста не более двадцати минут ходьбы. Идти по дорожке в тени деревьев — одно удовольствие.

Этот берег был усеян тополями и соснами. Воронежев бросил еще один унылый взгляд туда, где осталась Лена, и засомневался, что у него хватит сил добраться к ней коротким путем. Он молча поднялся, запрыгнул на крутой, но невысокий обрывчик, одной рукой ухватился за ветку дерева, а вторую протянул Платоновой.

— Цепляйся.

Та улыбнулась и схватилась за его руку. Пока ее план сбоев не давал. В дальнейшем к ним должны были привязаться двое парней, с которыми Оля договорилась инсценировать скандал, и она в экстремальной ситуации должна была оказаться на высоте. Школьница где-то вычитала, что острота ощущений вызывает взрыв эмоций, и надеялась, что они будут положительными и направленными в ее сторону.

Они шагали по довольно широкой лесной тропинке, ступая по мягкому ковру притоптанной травы. Спутница осторожно взяла Пашу под руку.

— Как далеко зашли у вас отношения со Смугловой, — притворилась она несведущей, — до сих пор любовь крутите?

Платонова старалась придать интонации оттенок безразличия, но у нее это получалось неважно, и скорее всего из-за того, что она предвидела развитие ближайших событий.

— Хорошие у нас отношения, лучше не бывают. — Юноша высвободил руку. — Сдается, что ты специально затащила меня на этот берег.

— Вот тебе раз! — наигранно всплеснула руками собеседница. — Я что, тебя силой тащила?

— Ладно, — буркнул Воронежев и ускорил шаг. В этом месте тропинка петляла, и на одном из виражей он чуть не столкнулся с двумя парнями лет двадцати-двадцати двух.

— Куда несешься? — проявил недовольство первый и толкнул Пашу в грудь.

— Приношу свои извинения, — вежливо отозвался подросток, уступая дорогу. Среди ровесников он не слыл трусом, но посчитал, что ввязываться в потасовку со старшими, более крепкими, к тому же из-за пустяка, не имеет смысла.

— Смотреть надо, — вмешался второй и занес руку для удара. Воронежев догадался, что дипломатия исчерпала себя в самом начале, эти двое предпочитают силовой метод воздействия. Он увернулся, отскочил в сторону, заметив увесистую корягу, поднял. Противники медленно надвигались на него. Один тоже вооружился палкой, а в руке второго блеснуло выкидное лезвие. По задуманному сценарию пришло время вмешаться Платоновой. Она должна была закричать, кинуться на одного из хулиганов и сделать вид, что царапает ему лицо. Тот, в свою очередь, должен был отскочить, выронив нож. После произнесенного напарником слова «ненормальная» они должны были махнуть на них рукой и удалиться. Казалось бы, все проще простого. Но строить планы — одно дело, а осуществлять их — совсем иное, даже если они немудреные.

— А-а-а, — заголосила Оля, — не трогайте его! — и бросилась на помощь объекту своего обожания. Но тут-то и произошла неожиданность, которая сделала ситуацию неуправляемой.

— Не вмешивайся, — властно произнес Павел, преградив ей дорогу. Он-то ничего не знал и надеялся только на свои силы. Помогло ему и то, что нападавшие дальнейших инструкций не имели и застыли в угрожающих, но нелепых позах, чем не замедлил воспользоваться обороняющийся. Он с силой ударил одного палкой по руке, и нож выпал. Второй понял, что дело принимает серьезный оборот, и, если не принять мер, то достанется и ему. «Лучшая защита — это нападение» — решил он и опустил свою палку на спину Воронежева. Тот упал, но, превозмогая боль, скрипнул зубами и ухватился за рукоятку ножа. Воронежев вскочил, вооруженный корягой и ножом, его искаженное лицо не сулило пощады. Теперь им действительно владели эмоции, но совершенно не те, которые рассчитывала вызвать Платонова.

Конечно, двое молодых, но уже взрослых людей без труда справились бы с совсем еще юным соперником и без оружия, но Оля настояла на применении ножа в виде устрашения. Да и сейчас еще парни могли предотвратить кровопролитие, но растерялись. Паша же использовал корягу для отвлекающего маневра, взмахнув ею. Хулиган машинально откинул свою палку в ту же сторону и, как говорят боксеры, раскрылся. Воронежев же полоснул лезвием по его груди, разорвав рубашку и прочертив острием по коже.

— Ах ты, гад! — пришел в себя второй и ухватился за вооруженную руку. Паша нож не выпустил, а ударил его палкой по голове. Больше уже никто себя не контролировал, и схватка завязалась нешуточная. Более сильные соперники свалили его на землю, но он умудрился вогнать кончик лезвия в плечо второго. В конце концов нож у него отняли и полоснули им по лицу. Верхняя губа раздвоилась, а через всю щеку зиял свежий и глубокий порез, кровь залила глаза.