— Всё хорошо, Серёж.

— У тебя точно ничего не болит?

— Нет.

— А голова?

— Не болит. Всё со мной в порядке. Только слабость какая-то во всём теле.

— А-а. Ну тогда лежи-лежи, отдыхай. Ты сильно переутомилась.

— Наверное. А как у вас дела? Отремонтировали кран?

— Пока нет.

— Сильно повреждён?

— Не в этом дело. Мы даже не успели сегодня им заняться.

— Почему?

— Да ты понимаешь, — Сергей замялся. — Там с Бекасом проблемы…

— Что с Ванечкой?! — вскочила Ольга.

— Да ничего, всё нормально, ты не волнуйся, — замахал руками Серёжка.

Врать он не умел. Ольга сразу определила, что он что-то от неё скрывает.

— Сергей, — строго произнесла она. — Признавайся. Что случилось с Ваней?

— Да он это… Не знаю, что с ним вдруг случилось. Ни с того, ни с сего, вдруг спрятался в трюме. Мы его еле нашли. И теперь он сам на себя не похож. Несёт полную околесицу, порой вообще непонятно, на каком языке. Смеётся невпопад. Дёргается как-то дико. Короче говоря, косит под психа. Скорее всего, мается дурью. Ну не могла же у него так скоропостижно съехать крыша? Только что нормальный был, и уже дурак-дураком. Это же нереально!

— Он стал сомнамбулой, — упавшим голосом подвела итог Ольга. — Он — следующий. Боже мой. Ваня…

Её губы задрожали.

— Да нет же! Это не сонмам… — Сергей запнулся, не сумев произнести трудное для него слово. — В смысле, это совсем не похоже на болезнь, свалившую Вовчика и Настю! Это нечто другое! Я не знаю, может быть Бекас нашёл что-то в трюме, от чего у него башню снесло, но мы там вообще ничего подозрительного не увидели… Кроме сломанного Вовкиного телефона.

Не желая более ничего слушать, Ольга поднялась с кровати. От волнения, она чуть не забыла о Лише, но предусмотрительная ящерка успела к тому времени забраться к ней в карман, и Сергей её не увидел.

— Куда ты? — глупо попятился он.

Не обращая на него внимания, Оля вышла за дверь, и отправилась в соседнюю каюту. Там она застала заплаканную Лиду и Гену Осипова, который стоял возле полуоткрытой двери в туалет.

— Где он? — сходу спросила Вершинина.

— В туалете, — ответила Лида. — Ты уже знаешь?

— Серёжа сказал. Как это могло произойти?

— Не знаю. Я в шоке, Оль.

Капитан одним глазком заглянул в туалет, увидел Бекаса, который стоял перед унитазом, что-то напевая себе под нос, и тут же отступил назад, прикрыв дверь. Поймав взгляд Ольги, он стыдливо объяснил:

— Слежу, чтобы он не натворил чего. Мало ли, что ему в голову взбредёт.

— Неужели настолько обезумел? — не верила Ольга.

— Могу сказать, что крыша у него съехала капитально. Если, конечно, не разыгрывает нас…

— Нужно поскорее начать кран чинить, — подал голос появившийся рядом Сергей.

— Ага, сейчас всё бросим, и пойдём чинить, а тем временем этот шизик девчонок тут покалечит.

— Да ладно тебе, Генка, такие ужасы говорить! Он же не буйный!

— Сейчас он смирный, а кто знает, каким он станет через пять минут? Ты знаешь? Можешь за него поручиться? Молчишь… То-то же. Вот и я не хочу рисковать.

— Ну а что тогда делать будем? Сколько ещё дней нам сидеть на этом корабле? Пока все не сдохнем, или не шизанёмся?!

— Завтра. Завтра с утра мы приступим к работе. Всё равно уже почти стемнело. Ты предлагаешь возиться в темноте, с фонариками в зубах? Нет уж. Давай не будем заниматься ерундой, тем более, что сейчас есть дела поважнее. За этим (он кивнул в сторону туалетной двери) нужен глаз да глаз. Тем более, что мы ещё не до конца разобрались, что с ним приключилось… Кстати, чего он там так долго застрял?

Осипов открыл дверь и заглянул в кабинку. Увиденное поразило его настолько, что он отшатнулся и воскликнул:

— Ё-моё! Ты что с собой сделал?!

Все ребята тут же бросились к кабинке, рисуя в своих мыслях самые ужасные предположения. Когда они увидели Бекаса, то тоже удивились до глубины души.

— Это что за чучело? — произнёс Сергей. — Чем это он?

— Губной помадой, — определила Ольга.

Из каюты гордо вышел Иван, раздетый до пояса. Его руки, шея, грудь и живот были покрыты красными узорами и совершенно непонятными иероглифами, сложенными в замысловатые письмена. На лице Бекас изобразил треугольные красные полосы, идущие от глаз — вниз по щекам. Его губы были накрашены в виде широкой клоунской улыбки. Выглядел он комично и, одновременно с этим, жутковато.