Она приехала. Потрясающе красивая, стройная и внутренне собранная (материнство явно пошло ей на пользу J). Подарила мне литровый подарочный «Nemiroff» и уехала, выпив с Да по стакану красного вина.

А потом пришло лето 2006-го. Ксеня была на даче, а Да поехала к ней на день раньше, чем я. У меня был в гостях Костя Аджер – ему надо было сделать что-то в компе с музыкой; кажется, записать какой-то девайс для младенцев J. И вот мы чинно делали это, засунув какую-то детскую крутилочку-шарманку в большую картонную коробку от только что купленных мною активных аудио-мониторов, когда вдруг… позвонила Тёмна.

Так уж вышло, что в тот день её дочка Настя тоже была с бабушкою на даче, и как-то, опять же, так вышло, что я позвал Тёмну в гости. Костя уехал, а Тёмна приехала…

Посреди нашей однокомнатной квартиры стояла ширма, что я как раз тогда мастерил из 40-ка-миллиметрового бруса для грядущих концертов «Новых Праздников» с Катей. Мы с Тёмной налили себе пива и пошли выяснять отношения на балкон.

Мы говорили долго. Очень спокойно внешне и весьма напряжённо внутренне. Тёмна делала над собой нечеловеческие усилия. Я знаю, чего ей стоило сказать, что в её жизни многое изменилось, на многие вещи она, де, стала смотреть по-другому и… и… и… короче говоря, ей бы очень хотелось время от времени всё-таки что-то делать со мной, петь мои песни, потому что… для неё это важно. «Макс! Я же была твоим талисманом! А ты…» – сказала она вдруг.

– Честно говоря, я считаю, что это спорный вопрос. – отвечал я. И в таком духе мы говорили ещё довольно долго. Конечно, в целом это напоминало шуточные нарочито заумные диалоги Вини-Пуха и Пятачка в интерпретации Заходера.

В конце концов я сказал: «Знаешь, что. Давай делать… новый проект! «Новыми Праздниками» это называться не может. Катя сделала для «Новых Праздников» уже очень много и обратного пути нет. Но я тоже очень люблю с тобой что-то делать вместе». Вот так. Это правда. Я люблю Тёмну. Она – удивительная.

Я люблю её совсем иначе, чем Да, с которой, несмотря ни на что, мы просто части друг друга. «Просто»!.. J

Любовь к Тёмне – это совсем иное. Это не совсем любовь Мужчины к Женщине. Или… короче говоря, мне часто иногда кажется, что когда-то, в одной из жизней, мы уже были с ней вместе – не может быть по-другому – а в этой… в этой нам просто позволили заняться чем-то… более интересным… и опять же совместно J. Надеюсь, она не обидится на меня, если когда-нибудь прочтёт эти строки (впрочем, я не уверен в этом J). Возможно, в этом варианте реальности наши тела и не созданы друг для друга, но… друг без друга не могут всё-таки наши души. Знаете, пожалуй, что Тёмна – моя сестра. Даже, пожалуй что, с большой буквы «C». И, конечно же, младшая, хотя себе она тоже кажется очень умной и взрослой J. Я очень её люблю. И я не могу без неё. То есть, конечно, я, между нами говоря, могу всё, но… всё-таки… «Тёмна – метафизическая женщина!» – говорит Сергей Лосев и, конечно, я тут согласен с ним полностью.

Вообще-то, мы с ним похожи. В общем-то, даже внешне. Только он младше на 8 лет, как Никритин, и ещё не бреет раз в неделю голову машинкой под ноль, как это последние несколько лет делаю я. Но когда мне было 26, я тоже ещё не делал этого J.

И из меня буквально полились песни. Я исполнил под гитару целых три и немедленно отвёз их Тёмне, радуясь тому, что снова выгляжу в её глазах человеком слова и дела. Потом я стал ждать, пока она позвонит мне сама, чтобы высказать свои впечатления. Она вероятно ждала, пока позвоню я, чтобы о них у неё спросить. Но я больше не делал таких нелепых ошибок, как раньше, и где-то через неделю всё же дождался её звонка.

Так появился проект, который сначала назывался «Одно касание», а потом «Maximum Света», а теперь… да… похоже, он опять называется «Новые Праздники»…

Видите ли, когда осенью 2005-го года я начал искать вокалистку на замену Тёмне, я повесил объявления везде, где только можно с финальными словами «Бескорыстие не требуется. Наличие чувства ответственности приветствуется». Тогда же вместо вожделенного ёбынаго шоу-бизнеса мне пришлось, то есть, к счастью, удалось, ещё увеличить педагогическую нагрузку в «Маме». Отныне я вдобавок ко всему прежнему, вёл русский язык в первом классе, учил читать аж три группы детей от 4-х до 6-ти лет, а по средам и вовсе работал на пару с некоей замечательной девушкой Ниной в группе развития для детей 2-3-х лет, где пел и играл на гитаре всякие песенки советских мульткомпозиторов во главе с искренне, впрочем, любимым мною Шаинским, и вообще скакал и прыгал, разыгрывая сюжеты простейших сказок, начиная с сАмого «Теремка».

Однажды, когда я, ничтоже сумняшися, ожидал прихода тёщи, обещавшей временно подменить меня на поприще воспитания Ксени, чтоб отправиться в свою «Маму», мне позвонила Тёмна и сказала, что ей очень нужно со мной поговорить.

Мы ненадолго встретились на «Варшавке», сели на лавочку на её Чонгарском бульваре, и она сказала:

– Я слышала, что ты ищешь новую вокалистку для «Новых Праздников», – и одарив меня сколь смущённой, столь же и обаятельной улыбкой продолжила, – просто я хотела… предложить тебе свою кандидатуру.

А надо сказать, я только-только, благодаря Серёге Лосеву, нашёл Катю, которая только-только записала, наверное, дублей 60 песни «Тонко-тонко», которую я к тому времени сочинил ещё совсем недавно, и она ещё нравилась мне больше других. Короче, каких-то две бессонных ночи, и мне удалось собрать из этой хУевой тучи нечто идеальное с точки зрения моего придирчивого вкуса. Как говорится, и увидел я, что это ХОРОШО J…

А тут звонок Тёмны. Ещё она как раз сказала, что слушала тут на днях песню «Тонко-тонко» (как раз когда я собирал не её на неё вокал J) и как она вдруг ей понравилась. Милая-милая! Хорошая-хорошая и как сестра любимая Тёмна, да ещё и на девятом месяце!