Особенно замечательно во всей этой истории с фамилией Одэр то, что она, вероятно, в соответствии с проклятием моего прапрадеда, харьковского раввина, приказала долго жить в принципе. Всем детям деда Арнольда от первого брака она была сменена на девичью фамилию матери, а своим детям от второго и третьего браков в качестве официальной фамилии дед на голубом глазу дал свой псевдоним – Одинцов.

И вот, короче, я увидел, что всё это – хуйня, и просто-напросто восстановил Справедливость J.

Повторяю на всякий случай ещё раз две вещи: во-первых, я именно что не поменял фамилию, а всего лишь вернул себе свою, то есть ту, что была мне дана при рождении, в соответствии с общечеловеческим законодательством, то есть в соответствии с Законом вообще, каковую фамилию я к тому же носил до 7-ми лет; во-вторых, сам по себе факт возвращения мною себе своего честного имени вовсе не означал, что кого-либо из обоих своих родителей я счёл более правым или более виноватым – нет, и ещё раз нет, оба они – хорошие гуси и, в общем-то, я говорю это даже без особого сарказма со своей стороны. Что могу я поделать, если Господь Миров выбрал именно меня, чтобы в качестве опытного экземпляра именно меня одарить Знанием, то есть позволить увидеть именно мне, что своим собственным родителям я, скорее, Отец, чем Сын, и на них, в этой связи, просто грех обижаться за что бы то ни было, как грех, да и просто глупость, обижаться на своих временно неблагоразумных детей. И я тупо пошёл в ЗАГС, и всё сделал, как надо.

Ввиду того, что мы с Да ждали Ксеню, всё нужно было успеть сделать до её рождения, и я это успел. (Смешная подробность: оба наших свидетельства о рождении – её, первичное, и моё, повторное и окончательное – я получил одновременно, в одном окошке в районном ЗАГСЕ в июле 2004-го года.)

Сразу после того, как я сменил фамилию (а я успел всё сделать до Нового, 2004-го, года) в моей жизни сразу и совершенно на другом уровне появился отец, с которым мы к тому времени уже много лет ничего друг о друге не знали.

Я знал, что он появится сам, и мне не надо ничего для этого делать, ибо, на самом деле, я уже сделал для этого главное. У меня и времени почти не было. А получилось всё это так.

Поскольку летом 2002-го года мой «материнский склеп» красочно рухнул, как разрушаются замки всяких злодеев в финале советской сказочной мультипликации, и все мои родственники разъехались наконец кто куда, то, конечно, все мои координаты, что могли сохраниться у отца, безнадёжно устарели. Но я же вам говорил, что реальная жизнь – хуйня. Поэтому вышло всё так, как надо.

Однажды мой папа-трубач, работающий в детской музыкальной школе, пошёл по долгу службы на какой-то дневной концерт в грёбаную консерваторию и «совершенно неожиданно» узрел там на сцене Большого Зала… мою маму с её детским хором. В антракте он подошёл к ней выразить свои всяко-разно респекты, и мама вкратце рассказала ему, что «материнского склепа» больше нет и дала ему наш с Да новый телефон. За те полторы-две минуты, что они разговаривали, сказала она ему и то, что я взял себе назад его фамилию. К этому времени она уже немного успокоилась на сей счёт, хотя я, конечно, провёл с ней не одну ночную телефонную душещипательную беседу.

И вот вскоре после этого отец позвонил мне, и всё стало по-другому. Мы просто оба были мужчинами. Он – уже пожилым, а я не то, чтоб уж особенно молодым J. С тех пор мы встречаемся с ним примерно раз в два-три месяца и делаем то, что нравится нам обоим, а именно пьём на бульварах пиво и трендим о всяких смешных жизненных пустяках. Иногда к нам присоединяется мой брат, его младший сын Миша – замечательный парень и действительно неплохой музыкант. Иногда отец приезжает к нам в гости общаться с Ксеней. Редко, конечно, но я считаю, что это нормально. У нас с Да есть один общий пунктик: мы оба с ней тупо считаем, что у Ребёнка должен быть набор старших родственников, соответствующий реальной действительности, а не идеальным представлениям всяческих самодур. Если Человек родился на свет, это означает, что у него есть и мать и отец, а это уже, в свою очередь, означает, что у него две бабушки и два дедушки, а всяким никчёмным тупорылым, обречённым на вымирание, ничтожествам на этой странице просьба, мягко говоря, не беспокоиться J.

Короче говоря, я просто взял и всё сделал как надо (ибо я действительно знаю, как надо, и, в этой связи, Александр Галич может засунуть себе свою интеллигентскую мнительность, коя на самом-то деле есть всего лишь патологическая боязнь ответственности за свои действия, куда-нибудь в back), а что я сам по этому поводу думаю, меня самого, честно признаться, мало волнует J.

VIII.

Игоряшин научно-терапевтический «Центр Профилактики и Лечения Детской Неврологической Инвалидности» вполне успешно арендовал целый этаж в одной из детских больниц Москвы в течение, наверное, как минимум лет двенадцати. И надо ж было такому случиться, что именно тогда, когда я работал у него в третий и последний раз в жизни, их договор аренды приказал долго жить. Такое бывает. Игоряша довольно быстро, хоть и, конечно, не без труда, нашёл новое помещение, и начался долгий и мучительный многомесячный переезд.

Как вы помните, мужчин в отделении было всего, считай, двое, ибо Игоряша – во-первых, начальник, а во-вторых, человек уже всё-таки пожилой, а с некоего Антона Германовича были взятки гладки (ни разу не было такого, чтобы в тот самый момент, когда надо было тащить очередной несгораемый шкаф, он не оказывался безмерно занят каким-либо невероятно важным для Центра делом, и, что поразительно, всегда намного менее пыльным! J). Оставались только завхоз Серёга, он же – иногда личный шофёр Игоряши (когда-то он был майором внутренних войск), да я.