Ей хотелось, чтобы он обнял ее и поцеловал на прощание, но он, не вынимая рук из карманов, всего лишь спросил:

— Лорен, ты что-нибудь принимала вчера, чтобы не забеременеть?

Забеременеть?! У Лорен огнем заполыхали щеки, и она покачала головой.

У нее не было никаких сомнений, что ее ответ ему не понравился, однако его голос не изменился, когда он сказал:

— Если будут осложнения, дай мне знать. Не надо сражаться в одиночку. Ты обещаешь, что сообщишь мне, если?..

Лорен не могла говорить и лишь кивнула в ответ, после чего он открыл перед ней дверь машины. Не успела она завести мотор, как он уже шагал обратно к дому.

Проезжая мимо бесконечных полей Индианы, Лорен время от времени поглядывала на часы на приборной доске. «Если будут осложнения, дай мне знать». Дай мне знать… Эти слова никак не выходили у нее из головы.

Вчера, когда они говорили о ее переезде в Детройт, Лорен как бы между прочим обмолвилась, что пробудет дома до следующего четверга, а в пятницу возвратится в Детройт. К тому времени ей уже должны подключить телефон. Так что, если Нику захочется, он легко сможет найти ее в пятницу, всего лишь позвонив в справочную и спросив ее номер. Почему он говорил с ней так, словно им не придется больше видеться, если только она не захочет сообщить ему о своей беременности?

Лорен не могла избавиться от чувства, что ее использовали и выкинули за ненадобностью. Но ведь они были близки, вместе смеялись, рассказывали друг другу о себе… он тоже наверняка ощущал эту близость. Не может быть, чтобы он вот так просто повернулся и ушел, забыв о ней навсегда.

Она любит его и точно знает, что понравилась ему. Может быть, он даже начал ее любить… Возможно, именно поэтому он был так холоден с ней утром! Тридцать четыре года одиночества, да еще его мать… Наверняка он не хочет никаких прочных связей с женщинами. Чем сильнее он привязывается, тем яростнее борется с этим.

Солнце уже заходило за алый горизонт, когда Лорен переехала реку Миссисипи и наконец-то добралась до штата Миссури. Она устала, но в будущее смотрела с оптимизмом. Стоит ей вернуться в Детройт, и Ник ей позвонит. Не исключено, что он потянет до субботы или воскресенья, но уж никак не больше.

Все дни, что Лорен провела дома, она не теряла хорошего настроения, а в четверг утром, распрощавшись с отцом и его женой, с самыми радужными надеждами поехала обратно в Мичиган.

Филипп Уитворт заранее объяснил ей, где находится кондоминиум, и ей не составило труда тем же вечером отыскать элегантное сооружение на Блумфилд-хиллз среди таких же поразивших ее воображение домов из стекла и камня, расположенных в стороне от дороги и окруженных рощами и садами.

В десять часов вечера, когда Лорен подъехала к воротам, к машине подошел сторож и заглянул в окошко. Лорен назвалась, и он сказал:

— Мистер Уитворт приехал полчаса назад, мисс. — Он показал Лорен, куда ей ехать, почтительно коснувшись пальцами головного убора. — Как я понял, вы тут будете жить. Если что понадобится, дайте мне знать.

Лорен забыла об усталости, когда остановила машину возле симпатичного дворика, на воротах которого красовалась табличка с номером 175. Филипп обещал встретить ее и все показать, и, действительно, его «кадиллак» уже здесь, перед гаражом.

— Ну, что вы думаете? — спросил он через полчаса, когда, исполняя обязанности гида, провел Лорен по роскошному дому.

— Что я думаю? Да это же просто замечательно! — воскликнула она, перетаскивая один из своих чемоданов в спальню, в которой одна стена была сплошь зеркальной, а за ней располагались шкафы для одежды. Лорен открыла одну дверцу и обернулась к Филиппу. — Что мне делать с этой одеждой?

Шкаф был буквально забит платьями и костюмами всех цветов и расцветок из шерсти, шелка, полотна, синтетики, кожи. Лорен узнала ярлыки ведущих модельеров. Некоторые наряды были как будто прямо из Парижа. Насколько Лорен могла разобрать, все вещи были новые.

— У вашей тети молодежный вкус, — заметила она.

— Моя тетя только и делает, что бегает по магазинам, — бесстрастно отозвался Филипп. — Я позвоню в какую-нибудь благотворительную организацию и попрошу их увезти это.

Лорен провела ладонью по великолепному бархатному блейзеру и, взглянув на ярлычок, обратила внимание, что тетя Филиппа носит ее размер.

— Филипп, вы не возражаете, если я куплю что-нибудь из этих вещей?

Он пожал плечами.

— Как хотите. А остальное отправьте куда-нибудь. Вы избавите меня от забот.

Филипп стал спускаться вниз по лестнице, которая вела в гостиную, и Лорен, выключив свет в спальне, последовала за ним.

— Но все они очень дорогие…

— Я знаю, сколько они стоят, — с раздражением оборвал он Лорен. — Сам платил. Возьмите, что хотите… Все это ваше.

Он помог Лорен перенести остававшиеся в машине вещи в дом и собрался уезжать.