— Уверен!

Еще дважды Ярл стучал, требуя разрешения войти. Еще дважды Сестра Бетани спрашивала, уверен ли Хаттим в своих намерениях, и Ярл подтверждал это. Тогда дверь распахнулась, и Бетани пригласила их войти.

Невеста, в платье цвета эстреванской лазури, отделанное по краю золотой каймой, сидела на кресле, словно на престоле. Ее волосы были гладко зачесаны назад и убраны под сетку из серебряных нитей. Рубаха и штаны, в которые был облачен жених, соперничали со свежевыпавшим снегом. Сюрко из серебряной парчи и мягкое сияние серебристой кожи сапог лишь оттеняло белизну шелка. Ярл встал слева от Хаттима, Бедир — справа, и правитель Усть-Галича опустился на одно колено перед принцессой.

— Я прошу тебя, перед лицом Госпожи и народом Королевств, — его голос чуть заметно дрожал. — Иди со мной, чтобы сегодня ночью мы могли стать мужем и женой.

— Я пойду с тобой, — проговорила Эшривель. — И стану твоей женой, а ты — моим мужем.

Она встала, ее тут же окружили служанки. Как велел обычай, Хаттим, все также под эскортом Ярла и Бедира, удалился и последовал по коридорам Белого Дворца в тронный зал. Там уже ждал Дарр, облаченный в пурпур и золото. На его голове сияла трехзубая корона Андурела. По обе стороны трона выстроилась дворцовая стража в начищенных до зеркала доспехах.

Тронный зал напоминал огромную ротонду. Мраморные ступени вели на возвышение у задней стены, к Высокому Престолу, который со времен Коруина занимали те, кто правил Тремя Королевствами. Гости уже собрались. Правители заняли положенные места на меньших тронах, на ступеньку ниже королевского. Ирла и Арлинне ввели Эшривель, оставили ее рядом с Хаттимом и поднялись к своим мужьям. Теперь жених и невеста стояли у подножья трона, у них за спиной уже собрались Сестры Андурела. Старшая Сестра Бетани вышла вперед. В зале воцарилось молчание. Тишину прорезал звучный голос Сестры. Воздев руки над молодыми, она произнесла:

— Да будет на вас благословение Госпожи.

Дарр поднялся, шурша тяжелым облачением.

— Хаттим Сетийян из Усть-Галича, по доброй ли воле и преданности своей берешь ты в жены эту женщину, Эшривель?

— Да, — ответил Хаттим.

— Во имя Госпожи, — спросила Бетани, — будешь ли ты любить и уважать ее?

— Буду.

Те же вопросы были заданы Эшривели, хотя в ответах никто не сомневался. Глаза принцессы сияли от радости.

— Отныне эти двое едины перед лицом Госпожи, — произнесла Бетани. — Пусть знают об этом все, кто здесь присутствует, и просят Ее благословить этот брак.

— Эти двое едины перед лицом Королевств, — эхом откликнулся Дарр. — Так будьте же верны друг другу с нынешнего дня и навеки.

Сестры произнесли молитву. Едва их голоса стихли, своды задрожали от восторженных криков галичан. Хаттим поднял жену на руки и понес ее из тронного зала в трапезную, которая располагалась этажом ниже. За ним, точно широкий шлейф, потянулась толпа гостей. Никто не удивился победоносной улыбке галичанина. Хаттим получил красавицу жену, теперь его ждет Высокий Престол… когда — да отсрочит Госпожа это событие! — умрет король Дарр.

Глава четырнадцатая

Свечи покрыли лицо Дарра неровными бликами. Ржавая маска… черные провалы на щеках, прорези морщин… и глаза словно потерялись на дне глазниц. Разглядывая себя в зеркало, король терпеливо ожидал, пока слуги освободят его от церемониального облачения — сегодня оно казалось ему невыносимо тяжелым. Он стареет. Король давно привык к тому, что его волосы редеют, смирился с сединой… но сейчас, вглядываясь в свое отражение, он впервые подумал, что становится дряхлым. Старость наступает слишком быстро. Может быть, это цена трехзубой короны, которая теперь одиноко лежала на бархатной подушке во всей своей великолепной простоте? Если бы не было Моренны, не было бы их свадьбы, не было бы Высокого Престола… Бедир всего на несколько лет моложе, но, кажется, годы его не берут. Только легкая проседь в волосах… А Ярл? Он старше их обоих, но выглядит человеком без возраста. Может быть, король и вправду держит на своих плечах Королевства? Тогда не диво, что годы так сказываются на нем. А может быть, беды этой зимы стали последней каплей, и годы наконец дали себя знать?

Выбравшись из туники, жесткой, как панцирь, Дарр вздохнул и заметил, что слуга вопросительно смотрит на него. Одобрительно кивнув, Государь заставил себя улыбнуться, но смог лишь вяло изогнуть губы. Ему и без того все известно. Поможет надеть исподнее, а парадное одеяние аккуратно сложит и уберет в шкаф… Если бы вместе с этим облачением можно было снять все заботы — снять и отложить куда-нибудь… хотя бы на время. Но это ему не дано. Королевские заботы останутся с ним всегда. Дарр улегся в кровать и отпустил слуг. Они уходили, как тени, гася свечи, оставив лишь одну у изголовья.

В эту ночь сон придет нескоро. Слишком многое надо обдумать… Наверно, он мало похож на счастливого отца, чья дочь только что вышла замуж по любви. Снова стоит вопрос о передаче галичского престола. Да еще и войско Хаттима, заполнившее Андурел… Новоиспеченный зять уверен, что все затруднения разрешатся, но сам ничего не предлагает. Слава Госпоже, первый вопрос Дарр волен решать, как сочтет нужным. Но день, когда войска покинут город, до сих пор не назначен. Хаттим сказал, что войска будут уходить постепенно. Сколько дней под стенами Андурела будет стоять военный лагерь? Дарр отогнал непрошеное сравнение с осадой. Выполняя приказ отца, Кемм собрал отряды кешских всадников, и сейчас они, наверно, уже встали на берегах Вортигерна. Но даже если к ним присоединится гвардия Белого Дворца, галичан будет больше…