— Попробуем что-нибудь придумать: тащи-ка сюда плитку шоколада.

— Это что, за работу, что ли? — удивился Женя.

— Увидишь.

Хоть мало он верил новоиспеченному формовщику, но уверенный тон товарища произвел впечатление. Женя побежал в булочную за шоколадом.

Саша развернул плитку, шоколад отложил в сторону, а алюминиевую фольгу, в которую он был завернут, нарезал ровными кружками размером чуть больше пуговицы. Потом он положил один из кружков на ладонь и плотно «припечатал» к нему другой рукой пуговицу. Взял спичку и начал осторожно продавливать в фольге рисунок с гербом. Теперь-то мы начали понимать, для чего ему понадобился шоколад. Из его обертки он решил сделать литейную форму. Нам прежде тоже приходилось проделывать подобные фокусы — брали монету, накрывали ее фольгой и ногтем выдавливали на ней рисунок. Но нам не приходило в голову, что таким образом можно изготовить форму не для глины или гипса, а для расплавленного металла. Заметив наш интерес, Саша заважничал:

— Это что, вот посмотрели бы, какие штуки нам приходится делать на заводе, ахнули бы.

Со второй или третьей попытки формочка вышла такой, какую он и хотел получить. Крошечное серебристое блюдечко стояло на поверхности стола, покачиваясь от нашего дыхания, ведь было оно легкое, как перышко.

— Мягкость формы еще более увеличится, когда мы нальем сюда металл, — продолжал важничать Саша, — потому что фольга разогреется.

— Что-то надо сделать, чтобы металл не продавил формочку, — вставил робко Женя.

— Сам знаю, — отрезал наш суровый мастер.

В блюдце он насыпал песок, осторожно вдавил в него форму.

Теперь, опираясь на мягкую постель, она не должна была разогнуться.

Наступил самый ответственный момент. Саша поставил на газ жестяную банку из-под консервов, набросал туда паяльного олова. Пока оно не расплавилось, выгнул из медной проволочки ушки-петельки, в которые следовало бы продевать иголку с ниткой, разумеется, уже на готовой пуговице.

— На, держи. — Он передал Жене плоскогубцы с зажатым в них проволочным ушком. Заглянул в жестянку — олово уже расплавилось.

— Начали!

Женя ждал с плоскогубцами возле формочки, и как только Саша влил в нее струйку расплавленного олова, заполнив «блюдечко», аккуратно погрузил туда кончики ушка.

— Смотри не шевельни, — зашипел Саша, раздувая щеки. Он что есть мочи дул в формочку. Олово моментально застыло. Женя осторожно потянул за ушко и вынул отличную оловянную пуговицу! Она торжественно блестела на солнце.

— Вот дела, — протянул он удивленно.

— Не дела, а делишки, — перебил Саша, — дела на заводе. Приходи, сам увидишь.

— Давай еще! — Женя нетерпеливо взялся за дело…

К вечеру весь кухонный стол был заставлен новенькими пуговицами. То и дело к Жене забегали приятели полюбоваться работой. Саша уже ничего не делал. Он восседал в кресле, отдавая приказы, а мы спешили их исполнить: нарезали проволоку, гнули ушки, делали новые формочки.

На выпускной вечер весь класс явился в пиджаках, украшенных Женькиными «графскими» пуговицами, а когда по традиции мы отправились встречать белую ночь на набережную Невы, то еще издали узнавали друг друга по белым пятнышкам оловянных пуговиц, хорошо заметных даже в сиреневом ночном полумраке.

Эту историю я не раз вспоминал, бывая на литейном производстве судостроительного завода. Вспомнил реплику Саши о том, что на заводе настоящие дела, в отличие от наших делишек. Понял я и то, почему Саша — шестнадцатилетний паренек, еще не успевший стать настоящим мастером, — с такой гордостью говорил о своей профессии формовщика. Нужна она на многих предприятиях, а на судостроительных просто необходима.

Немало изделий получают корабелы с металлургических предприятий: стальной прокат, фигурное железо — уголковое, тавровое — полосы, которые в поперечном разрезе образуют букву «Т», двутавровое, похожее в сечении на двойное «Т». Только есть на судах детали, которые под силу немногим заводам. Их делают на месте в литейном цехе предприятия.

Многотонные отливки не зальешь в форму из алюминиевой фольги. Едва соприкоснувшись с расплавленной сталью, она моментально расплавится. Многие, казалось бы, надежные и стойкие материалы при соприкосновении с кипящим металлом оплавляются, сгорают или неузнаваемо деформируются. Во что же вылить сталь, какая форма может ее выдержать?

Как ни странно, выручают формовщика очень простые и хорошо известные всем вам материалы — песок и глина. Та самая глина, по которой вы скользите после дождя, тот самый песок, на котором вы любите загорать летом. Но требования к песку и глине у формовщика повышенные.

Устраиваясь на пляже, мы с вами не обращаем внимания, велики ли зерна песчинок под подстилкой, для формовщика же чрезвычайно важно, чтобы песок не был слишком мелким. В поперечнике песчинки должны быть не меньше двух десятых миллиметра, иначе хорошая форма не получится.

К глине — тоже особые претензии.

Если нас спросят, какая форма у глины, мы, вероятно, ответим, что формы у нее вообще никакой нет. Бесформенная она. Оказывается, нет. Посмотрев на частицы глины в сильный микроскоп, можно заметить, что она, как и песок, состоит из частиц — чешуек — размером всего лишь в одну тысячную миллиметра. И это тоже очень важно для формовщика. Именно такая глина гарантирует ему хорошее качество формы.