Росс Уэбстер медленно встал со стула. Он был грубоватым человеком, но предпочитал выглядеть демократом. Суровое выражение его лица сменилось теперь товарищеской улыбкой. Он положил руку на плечо Симпсона, и голос его снова стал спокойным.

— Симпсон, я хочу, чтобы вы узнали, кто это. Если не узнаете, я переведу вас в Бейрут.

Уэбстер поощрительно хлопнул Симпсона по плечу.

— Это ясно?

— Да, сэр.

— Хорошо, Симпсон, превосходно.

Гуманист Года снял свою дружескую руку с плеча Симпсона и, покачав головой, пробормотал:

— Восемьдесят пять тысяч долларов… украдены…

— Кем!

Из передней комнаты прозвучал резкий женский голос. Молоко, которое пил мистер Симпсон из-за своей больной печени, выплеснулось из стакана, когда в кабинет вошла Вера Уэбстер, сестра Росса Уэбстера. Увидев ее фотографию, Перри Уайт из «Дейли Плэнет» заметил, что она — классическая старая дева. Он только упустил сказать, что у нее, кроме этого, было несчастное сходство с Иосифом Сталиным. Будь у нее усы, история никогда не признала бы, что он умер.

— Украдены кем! — повторила она, направляясь к брату и Симпсону. — Вот что я хочу знать! Кем?

— Занимайся своими делами, Вера, — сказал Росс Уэбстер, про себя добавив: «Никто другой никогда не будет этого делать». Уже долгие годы он пытался выдать ее замуж: то в арабский королевский дом, то за какого-нибудь миллионера, и, наконец, даже за Симпсона, который отказался, предпочтя Вере бухгалтерские книги в Бейруте.

Теперь она накинулась на беднягу:

— Восемьдесят пять тысяч долларов! Это ужасно! Кто это сделал? Кто?

— Не знаю, — сказал Симпсон, съежившись от страха, подобно улитке, втягивающейся в свою раковину. Липкий пот катился по его лбу. Потом вся его желчь взволновалась, и он с горечью сказал:

— В старые времена мы вели книги, у нас были гроссбухи, мы всегда видели, что поступило и что выдано. Если кто-нибудь намеревался вас ограбить, он приходил с ружьем и говорил: «Руки вверх!» А теперь они используют для своих грязных дел эти чертовы компьютеры…

— Симпсон, — сказал Росс Уэбстер, — вы — человек вчерашнего дня. Кто бы ни совершил этот грабеж, это человек завтрашнего дня.

Вера Уэбстер с отвращением смотрела на обоих мужчин. Судьба, даровавшая ей лицо, похожее на лицо Иосифа Сталина, дополнила свой труд, одарив ее нетерпением, следствием которого является агрессивность. Казалось, она собиралась сломать стол или ударить бедного Симпсона в самое чувствительное место его живота. Возможно, она и сделала бы это, если бы не величественное явление Лорели Амброзиа.

Лицо Лорели не имело ничего общего с Иосифом Сталиным, и одного этого было достаточно, чтобы Вера Уэбстер ненавидела ее. Это, впрочем, усугублялось особым положением Лорели в компании «Уэбко», которое Вера склонна была объяснять ее способностью лежать распростертой на кушетке в кабинете ее брата.

— Что тебе надо? — Вера бросила на Лорели ненавидящий взгляд, но та просто игнорировала его и подошла к Уэбстеру.

— Росс, милый, уже время твоего массажа.

Лорели нежно положила руку на шею Уэбстера сзади.

— Ты знаешь, как он тебе полезен…

— Да, конечно.

Вера Уэбстер гусиным шагом ринулась вперед.

— Как ты смеешь позволять этой женщине врываться во время такого важного совещания?

— Я делаю очень чувствительный массаж, — сказала Лорели, поглаживая шею Росса.

— Да, — сказал Уэбстер, — он меня расслабляет в минуты кризиса.

Вера остановилась перед Лорели и рявкнула так, будто обращалась к войскам в Ленинграде:

— Мы пытаемся провести здесь совещание!

— Постарайтесь успокоиться, — ласково сказала Лорели.

— Смотрите! — сказала Вера, оборачиваясь к Симпсону. — Я ее сейчас убью.

Симпсон, мечтавший о том, чтобы кто-нибудь вывел отсюда Веру и утихомирил ее, смотрел только на свое молоко.

— Росс! — заорала Вера, — я не потерплю здесь этой оскорбляющей меня женщины!

— Скажи ей, — возразила Лорели, — чтоб она перестала оскорблять меня.

Уважая права человека, Великий Гуманист вмешался:

— Закрыть рты! Слушать! Подчиняться!