— Да что вы говорите! — Рой полез в ранец и вытащил оттуда мамин фотоаппарат. — У меня есть доказательства! — крикнул он. — Вот они, здесь!

Толпа радостно зашумела. Чак Чуддинг с посеревшим от злобы лицом двинулся на Роя, протягивая руку к камере.

— Дай посмотреть!

Отскочив подальше, Рой нажал на кнопку «ВКЛ» и затаил дыхание. Он понятия не имел, что там увидит.

На экране фотоаппарата высветился первый кадр — что-то расплывчатое и мутное. Рой понял, что дело плохо.

Это была фотография пальца.

Следующий кадр оказался ничуть не лучше: грязная босая нога — и Рой даже знал чья.

У сводного брата Беатрисы была куча необычных талантов, но талант фотографа-натуралиста явно не входил в их число.

В отчаянии Рой снова нажал на кнопку, появилась третья картинка — на этот раз не кусок тела, заслонившего объектив, а что-то пернатое, подсвеченное фотовспышкой.

— Вот оно! — крикнул Рой. — Смотрите!

Чак Чуддинг выхватил у него камеру, секунды три сосредоточенно вглядывался, а потом расхохотался.

— И что это, по-вашему?

— Это сова!

Это точно была сова — Рой не сомневался. Вот только когда Рыбохват нажал на спуск, она, наверное, как раз вертела головой.

— А я бы сказал, что это ком земли, — заявил Чак Чуддинг, разворачивая камеру к ближайшим зрителям, чтобы они тоже могли взглянуть. — У мальчика богатая фантазия! — усмехнулся он. — Если это сова, то я — белоголовый орлан с американского герба.

— Но это сова! — настаивал Рой. — А фото сделано здесь, на участке, сегодня ночью!

— Чем можете доказать? — злорадно осведомился Чак Чуддинг.

Доказательств не было.

Мамина камера пошла по рукам, и когда она вернулась к Рою, стало ясно: люди не уверены, птица там или нет. Даже Беатриса не уверена, судя по тому, как она наклоняла маленький экранчик под разными углами и даже переворачивала его вверх ногами, пытаясь угадать совиные очертания.

Увы, фотографии Рыбохвата никуда не годились. С такими доказательствами не убедишь власти остановить строительство блинного домика.

— Всем большое спасибо за то, что пришли, — прогремел мистер Чуддинг в мегафон, — и отдельное спасибо за ваше терпение во время этой… прискорбной заминки. Мы приглашаем всех любителей блинчиков прийти сюда следующей весной на большой дружеский завтрак. А сейчас позвольте мне официально объявить о том, что наша встреча подошла к концу.

Ребята из «Южной тропы» загалдели, поглядывая на Беатрису с Роем, — но те не представляли, что еще можно сделать. У Роя бессильно поникли плечи. Беатриса только стиснула зубы.

Неожиданно послышался мальчишеский голос:

— А вот и нет! До конца еще далеко!

— Ой-ой… — простонала Беатриса.

Стоявшая с краю девчонка взвизгнула, и люди развернулись в ту сторону, куда она указывала. Там было что-то на первый взгляд похожее на футбольный мяч, — но, присмотревшись, все увидели, что это человеческая голова. Точнее, голова мальчика.

Голова со светлыми спутанными волосами, коричневым от загара лицом и широко раскрытыми немигающими глазами торчала прямо из земли. В метре от головы стояло большое жестяное ведро, к ручке которого была привязана тонкая бечевка. Другой конец бечевки был зажат у головы в зубах.

Большие боссы протиснулись сквозь толпу и опасливо двинулись к голове, за ними рванулись Беатриса с Роем.

— Опять!.. — простонал прораб.

— Что еще за шуточки? — взревел Чак Чуддинг.

— Боже праведный! — вскрикнул мэр. — Он что, мертвый?

Но мальчик был не мертвый, а очень даже живой. Просто он как-то ухитрился ввинтиться в совиную нору, так что наружу торчала одна голова. Он улыбнулся сестре, украдкой подмигнул Рою и уставился на загримированную Кимберли Лу.

— Ну что, бабушка Паула? — сказал он.

Актриса подошла чуть ближе. Ее парик слегка съехал набок, а грим, не выдержав флоридской влажности, начал подтекать.

— Что «что»? — неуверенно спросила она.

— Решили закопать этих птиц живьем? — сказал Рыбохват. — Тогда закапывайте и меня.

— Да не собираюсь я никого закапывать! Я люблю птиц!

— Полицейский Делинко! Где вы там? — Чак Чуддинг махнул рукой полицейскому.

Делинко неохотно подошел.

— Немедленно арестуйте этого нахала!

— За что?

— Как «за что»? За незаконное вторжение! Неужели не ясно?