Петров. А вы не знаете, какой самый вкусный сорт редиски?

Горбачев. Недостаточно осведомлен.

Петров. Самый вкусный сорт тот, который вы лично высадили сами. Заметьте, своими руками... Сняли с огорода и подали на стол.

Горбачев. Я знаю еще более вкусный сорт.

Петров. Любопытно, какой?

Горбачев. Тот сорт, возле которого на столе стоит маленький графинчик, а в нем лимонные корочки. Лимонный сорт.

Петров. Я вижу, вы... в редиске разбираетесь...

Смеются.

Горбачев. Но товарищ Ратников не утвердил мой проект. Он посчитал необходимым строить в поселке только шестиэтажные дома для гармонии с заводами. Размах, говорит, больше.

Петров. Без редиски, стало быть?

Горбачев. И категорически забраковал мой проект.

Петров. Что ж, шестиэтажные дома тоже неплохо.

Горбачев. И вы так думаете?

Петров. Все дело в том, где они построены. Шестиэтажные дома в городе — хорошо. Постройте их в степи...

Горбачев (горячо). Нелепость!

Петров. И вы с ним согласились?

Горбачев. Нет, но...

Петров (настойчиво). Приступили к выполнению его пожеланий?

Горбачев. Да, приступил. И, если говорить откровенно, почти закончил.

Петров. Вы что, ремесленник?

Горбачев (обиженно). Разрешите мне не отвечать на ваш вопрос. И попросить об одном: решить предварительно самим, согласовать, а затем сообщить мне. Мне трудно, беспартийному человеку, находиться между мнениями двух партийных руководителей города.

Петров. Партийный руководитель в городе один. Это — раз. (Горячо.) А два — имейте мужество защищать свои проекты. Ведь это ваше детище. Как настоящий художник, надо думать, вы делали проект с душой? Так как же вы так легко от него отказываетесь? Умейте отстаивать свою мысль. Помните, что поселок мы строим не на год, не на два, а на десятилетия. И кроме художественного образа есть люди, которые в городе живут, будут жить и работать. Пусть им будет хорошо и удобно в ваших жилищах, и поскорей.

Горбачев (так же горячо). Об этом я и думал, когда делал свой проект «Зеленая роща». Ведь мы бы за три-четыре месяца, ну в крайнем случае за полгода, вселили в дома десять тысяч человек. Десять тысяч!

Петров. А шестиэтажные?

Горбачев. Сложнее, Иван Васильевич. У нас не хватит строительной техники, подъемных кранов. Здесь же скоростное строительство из местных материалов. Дома будут расти на глазах, и мы сломаем наконец эти проклятые бараки.

Петров. Так. В течение полугода?

Горбачев. Быстрее. Последний дом через полгода.

Петров. А удобства?

Горбачев. Те же самые, и природа тут же.

Петров. Помните, мы говорили с вами о знойном лете? Вот видите — тогда было принято постановление Совнаркома о неотложных мерах по восстановлению хозяйства. Бойцы читали и говорили: «Мы у Черного моря, а партия уже думает о восстановлении всего хозяйства. Добрый знак». Вот что значило тогда это постановление... Понимаете?

Горбачев. Еще бы! Я не задержу. Смущает меня позиция Степана Петровича. Может быть, он в архитектуре, градостроительстве недостаточно разбирается. Впрочем, это не политика. Но, с другой стороны, председатель горисполкома должен...

Петров (отчетливо). Нет, это политика. Вот вернется Ратников из района, и мы с вашей помощью разберемся.

Горбачев. Тогда я буду заканчивать свой проект.

Петров. Заканчивайте оба проекта. А мы обсудим их на бюро горкома. Александр Михайлович, а вы не могли бы оставить эскизы у меня? К ночи поближе я побуду с ними один на один.

Горбачев (указывая на папку с проектами поселка). И эти?

Петров (мягко). И эти. Не буду больше отнимать у вас драгоценного времени.

Горбачев. До свидания, Иван Васильевич, я вам очень благодарен.

Петров. Всего доброго, Александр Михайлович! (Провожает Горбачева до двери.) Коля!

Оргеев (входя). Есть, товарищ полковник... ой, всякий раз забываю: Иван Васильевич!