— Разве могу я отвергнуть дар из столь милостивых и справедливых рук? — торжественно произнес лорд Джеральд, осушая бокал лорда Роберта одним глотком.

Он попытался еще раз поклониться, но потерял равновесие и упал носом в пол.

Я засмеялась, королева тоже, да и все присутствующие, особенно лорд Роберт. Только лорд Уорси не засмеялся. Он бросился к сэру Джеральду, поднял его на ноги и что-то шепнул племяннику на ухо.

Сэр Джеральд снова поклонился, на этот раз более уверенно.

— Ваше Величество, с вашего позволения, я отправился бы в постель, — пробормотал он.

— Думаю, это верное решение, сэр Джеральд. — многозначительно заметила королева. — Бокал вина не излечит разбитого сердца, но сон — хороший лекарь! Утро вечера мудренее.

По моему мнению, королева была слишком добра к сэру Джеральду. Обычно она гораздо суровее к тем, кто едва держится на ногах. И честно говоря, я была очень удивлена, что сэр Джеральд так набрался оттого, что я ему отказала!

— Благодарю вас, Ваше Величество, — сказал сэр Джеральд.

Лорд Уорси направился было к двери вместе с ним, но королева его окликнула.

— Останьтесь, старый мой друг, — попросила она. — Графа Лестера сегодня нет, а мне нужен партнер. Идемте танцевать!

Отказаться лорд Уорси не мог. Но, судя по выражению его лица, и не был особенно счастлив, когда, поклонившись, поцеловал руку королевы и повел ее танцевать французскую фарандолу.

Мне стало так жарко в розовом бархате, что я поняла: надо охладиться, или я растаю! Я сунула ноги в бальных туфлях в специальные пробковые подошвы-подставки и вышла из банкетного павильона в личный сад королевы. Там было холодно и сыро. Почти под каждым кустом шептались парочки, а под одним даже лежал и пел, любуясь звездами, молодой человек. Я быстро прошла вдоль лабиринта к кухням и чулану.

Элли была там вместе с Пипом, слугой сэра Джеральда.

Пип говорил, возбужденно размахивая руками:

— Я только хотел его вычистить! Вычистить, отряхнуть от розовой пудры, а потом проветрить, чтобы хозяин еще раз мог появиться в нем при Дворе. Но он был в такой ярости, ну просто не в себе…

Элли нахмурилась и полезла в чулан за ведром.

— Так где, говоришь, его вырвало?

— На угол ковра, — ответил Пип. — Да что ты, я сам уберу!

— Да уж нс беспокойся, я что ни бал, за ними убираю! — презрительно заметила Элли.

Тут она заметила меня и просияла, закатив глаза. Элли была в переднике, с закатанными рукавами.

— … так что оборки на штанах теперь будут мятые, а воротник весь перегнется. А завтра он проснется, увидит, что я его не раздел — и все шишки на меня, ты ж понимаешь! Нечего удивляться, если он меня вышвырнет…

Бедный Пип стиснул руки.

Я еще сильнее порадовалась, что не выбрала нож — по тому, как человек обращается со слугами, многое можно понять! Вон как Пип боится сэра Джеральда — это дурной признак!

— Он в покоях лорда Уорси? — спросила Элли. — Так я постучусь, войду, да начну там мыть, а если он не проснется, так, верно, и ты его не разбудишь! Войдешь потихоньку да снимешь с него что надо!

Пип просиял от чувства признательности.

— Сходишь? Нет, правда, сходишь? Только будь осторожна, он прямо бешеный становится, когда пьян!

— Да ну уж! — фыркнула Элли. — Коли я не увернусь от пинка пьянчуги, так поделом мне и синяк на заднице! Ты не волнуйся. Пип, я пойду и посмотрю.

Она подмигнула мне и убежала с ведром щелока и тряпкой в сторону персональных апартаментов придворных.

Я развернулась и пошла назад к банкетному павильону, где пламя горящих свечей, проникая сквозь холст, отбрасывало на траву силуэты Венеры и Адониса.

Я стояла и смотрела на них, пока не озябла.

Кто-то подошел и взял меня за руку.

— Кто это? — спросила я.

— Роберт, — последовал ответ.

Я улыбнулась, успокоившись и позволив держать себя за руку. В темноте я различала только его тень.

— М-можно м-мне п-поцеловать вас в г-губы, леди Г-грейс?

Еще одна длинная фраза! Наверное, когда никто не видит, лорду Роберту легче говорить.

— Только в следующем месяце, после обручения, — ответила я чопорно. Но разрешила лорду Роберту поцеловать мне руку. Это так романтично!

— Уже м-много в-времени прошло. П-пойдемте, п-потанцуем?

— Ну конечно, милорд! — сказала я вполне благосклонно.

Я позволила ему проводить меня в зал, где мы присоединились к танцующим фарандолу — со стороны лорда Роберта это было весьма смелым поступком, если учесть, сколько раз я наступила ему на ногу во время вольты!