Мы встретились спустя пять лет в том самом городе, где сейчас появился зверь. К тому времени я уже снискал славу фантазера и с трудом добился командировки на место событий. Уж лучше бы мне было не соваться туда, — Тихий тяжело вздохнул. — Настя погибла, защищая свою свободу и свободу своих детей. Много людей погибло. Но как раз ее-то вины в этом практически нет, скорей уж этот грех на моей совести. Оставь я тогда ее в покое, и она ушла бы подальше от людей, в лес, как и хотела. Видимо, в отличие от матери, Настя осознала, кто она такая на самом деле, и решила скрыться от людей. До сих пор не могу простить себе ее смерть.

Вы абсолютно правы, говоря, что мы прикоснулись к одной из величайших тайн природы. И лучше бы нам ее не раскрывать. Люди не готовы к встрече с этими существами. Наше незнание, страх перед необычными явлениями провоцируют кровавые столкновения. А они всего лишь хотят оставаться свободными, хотят просто жить. И уж тем более никто из них не захочет становиться подопытным кроликом в вашей лаборатории.

— Мне кажется, вы вовсе не желаете, чтобы оборотень попал в мою лабораторию, — заметил Куприянов.

— Вам правильно кажется, — невозмутимо подтвердил Тихий.

— Чем же вызвано ваше согласие присоединиться к проекту? — спросил профессор.

— Помешать я вам все равно не смогу, поэтому приложу все усилия к тому, чтобы вы получили волчицу живой и только живой. Но если я почувствую хоть малейшую угрозу ее жизни, я так же приложу все усилия, чтобы она ушла на свободу.

— Мне понятна ваша позиция, — кивнул Куприянов. — И меня она вполне устраивает, ибо совпадает с моей собственной. Труп мне не нужен.

— Рад, что наши мнения совпадают, — произнес Тихий. — Эти существа не враги нам, они просто другие. Это можно сравнить с внеземным разумом. И действовать нужно аккуратно, любой неверный шаг может обернуться кровавой бойней.

— Вот потому и необходимо ваше участие в проекте, — ответил Куприянов. — Вы единственный, кто знает, с кем мы имеем дело.

— Но даже мне известно очень немного, — сказал Тихий. — То, чему я был свидетелем, не укладывается в рамки общих сведений об этих существах. Согласно данных, добытых мною из архивов и почерпнутых из бесед с некоторыми знающими людьми, волчица-оборотень может иметь только одного ребенка и только девочку. В последнем случае, у Насти, детей было двое, причем, один из них мальчик. Тогда это сбило меня с толку. Может быть, все объясняется тем, что дети Насти близнецы и само их рождение простая аномалия. А может быть, с этими существами начала происходить какая-то мутация. В любом случае я не знаю, чего теперь ожидать. Тогда мы потеряли детей в лесу и в этом тоже была какая-то мистика. Все указывало на то, что близнецов унесли медведи. Как они выжили я не знаю, но ясно, что сестра вошла в возраст оборотня и вернулась в город. А значит и брат может быть где-то там же.

— Вошла в возраст оборотня? — переспросил Куприянов. — Что это значит?

— Они рождаются людьми и не сразу становятся теми, кто есть на самом деле, — пояснил Тихий. — У каждой это происходит в разном возрасте, когда и от чего в них просыпается зверь, я объяснить не в силах. Знаю только одно, это происходит уже после того, как они приносят потомство. В случае Насти могу сказать, что она проходила полное медицинское обследование во время беременности и не было выявлено никаких аномалий в ее организме.

— Стало быть, среди девственниц оборотня искать бесполезно, — шутливо подытожил Куприянов.

Тихий, видимо, не оценил шутку, он по-прежнему оставался серьезен.

— Я не знаю, чего ожидать в этот раз, — произнес он. — Я убежден, что это существо, — он кивком указал на снимок, — потомок Насти. Ее детям сейчас должно быть лет по семнадцать-восемнадцать. Один из них вернулся в город, а возможно, что и оба. Брат, вот кто вызывает особую тревогу. Абсолютно неизвестно, что таит он в себе. Само его существование, даже появление на свет, невероятно. Ни один источник не упоминает о возможности такого каприза природы. Я всерьез опасаюсь, что он плод какой-то генетической мутации, представитель нового поколения оборотней. Чем грозит его появление, я предсказать не могу.

— Гадать об этом без толку, — сказал Куприянов. — Надо просто ехать туда и во всем разобраться на месте.

— Да, ехать надо, — согласился Тихий. — И чем скорей, тем лучше.

— Так значит, завтра и отправимся, — решил Куприянов. — Считайте, что вы зачислены в штат, сегодня же все документы будут оформлены. Утром за вами заедут. А теперь простите великодушно, я должен вас оставить, есть еще много дел. До свидания.

Пожилая медсестра бесцеремонно вколола препарат, выдернула иглу из вены и проворчала:

— Теперь спи. И чтоб больше никакого шуму от тебя не слышно было.

— Мне плохо, тетенька, — прошептала девушка.

— Тут всем плохо, ты не одна такая. Чай, не в санаторий попала.

Медсестра вышла из палаты. Могучий санитар, сопровождавший ее, окинул пациенток мрачным взглядом и захлопнул дверь.

Маша откинулась на подушку и беззвучно заплакала. Жизнь казалась беспросветной мрачной темницей, даже хуже, будто ее бросили в грязную выгребную яму. И из этой клоаки не было выхода. Все хорошее, чистое, светлое осталось где-то далеко позади, чуть ли не в детстве. Сейчас вокруг был сплошной мрак, который если и приподнимал на краткий миг свою мрачную завесу, то лишь для того, чтобы обнажить очередную мерзость и грязь.