— Мне показалось, что я умерла вместе с ней, — тихо сказала ошеломленная Ника.

— Я знаю, то есть, слышал, — поправился Инно. — Это обязательное воздействие, но на женщин оно бывает сильнее, на мужчин — слабее, да еще и зависит от индивидуальной физиологии и психологической устойчивости…

— Не надо заговаривать мне зубы, — резковато попросила блондинка, сильно встряхивая головой, будто отгоняя уже прошедшее наваждение. — Я в полном порядке, какие у нас теперь планы дальше?..

…— Да, Ника, от таких впечатлений только романы писать… — с чувством протянул Антон, безо всякого вожделения и прочих плотских мыслей оглядывая ладную фигурку своей возлюбленной, привычно и бесстыже закинувшей ноги на столик перед диванчиком.

— Не боишься, что хлеб у тебя отобью?.. — засмеялась блондинка чуть натянуто, похоже было, что воспоминания недаром прошли и для её закаленной нервной системы. — Не бойся, писать я все равно не умею… все сюжеты и подробности дарю тебе…

— Спасибо, ласковая, — искренне отозвался романист. — Но такой материал надо обдумать и пережить с десяток раз, сразу за стол, ты знаешь, я не бросаюсь, пусть немножко срастется… в душе…

— Пусть срастается, — поддакнул с кресла теряющийся в полумраке гостиной Мишель, на него рассказ Ники тоже произвел серьезное впечатление, но поверенный не был бы собой, если б не продолжал заботиться о насущном: — Однако, время уже позднее. Советую вам забраться сейчас в постельку и, без всяких баловств, как следует, выспаться…

— Почему без баловств? — лукаво удивилась блондинка.

— А зачем выспаться? — уточнил ожидающий очередного подвоха от Мишеля романист.

— У вас, дорогие мои, утренний поезд, — пояснил деловито поверенный. — Думаю, чем скорее вы попадете в столицу, тем проще будет объяснить отсутствие Ники на планете… ну, и кроме того…

— У нас поезд, а у тебя? — мгновенно выхватив суть, перебила Мишеля блондинка. — Остались дела в этом городе?.. или еще где-то и что-то?..

— Дел в городе у меня не осталось, — терпеливо, как ребенку, пояснил поверенный. — Но, думаю, не стоит бросать здесь мотоцикл одного из товарищей Антона, это раз…

— А два?..

— …а два — это то, что не стоит и вам появляться на столичном вокзале, — усмехнулся Мишель. — Не рассчитывайте, что ваш отъезд отсюда пройдет незамеченным для широкой публики, даже если она, эта публика, не придет провожать вас на вокзал… Я доберусь чуть пораньше, возьму машину и встречу вас на последней, перед столицей, остановке, оттуда уже совершенно спокойно доедем в любое место без назойливой опеки бульварных репортеров и всяких любознательных личностей…

— Хорошо быть за каменной стеной из серьезных и деловитых мужчин!

Ника одним движением не поднялась, а буквально взвилась с диванчика, легко подпрыгнув едва ли не до потолка, раскинула в стороны руки, как бы обнимая одновременно и Мишеля, и Антона в знак благодарности, но не удержалась и добавила:

— Только, прошу, не перебарщивайте, дорогие мои, а то я за вашей опекой совсем разучусь заботиться о себе и очень скоро погибну, как выпущенный на свободу хищник после многолетней неволи…

22

Максим с трудом разлепил неоткрывающиеся, заспанные глаза и по серому предрассветному сумраку, сменившему непроглядную ночь за окном, понял, что пора вставать. За его спиной слегка зашевелилась Танька, пытаясь, похоже, забиться поглубже в узенькую щелочку между кроватью и стеной. Юноша тронул подругу за голенькое, холодное плечо, одновременно садясь на постели, чтобы преодолеть яростный позыв закрыть глаза и вновь провалиться в безумное блаженство утреннего сна. Девушка протяжно застонала, почти завыла, не желая, ну, никак не желая просыпаться…

«Укатал я её, — краешком еще не до конца пробужденного сознания подумал Максим. — Или это она меня укатала…»

Почти сутки они не вылезали из постели, сначала яростно, по-животному удовлетворяя свои чувства друг к другу, потом, утихомирившись, нарочито спокойно, неторопливо, опробуя все известные им позы и позиции, и — вновь, слегка передохнув, страстно, с молодой энергией и задором снова и снова доказывая самим себе собственную неистощимость и влюбленность…

Но перед этим Максим, томительно лишенный подробностей о происходящем в городе, знающий лишь, что с близкими ему людьми все в полном порядке, почти двое суток после окончания своей смены в орбитальной части сто восемнадцатой базы ожидал на земле прибытия Ники. И как бы ни хотелось ему немедленно, плюнув на все, рвануться в родной дом, чтобы своими глазами удостовериться, своими ушами услышать подробности приключений, пережитых тетушкой Марией и Татьяной, но не исполнить просьбу начальника, именно просьбу! — пролетарий не мог. И как же хорошо, что корабль синекожего Гефестифиона в установленное время вывалился из «тоннеля» и без каких-то видимых повреждений добрался до Техцентра, встав на положенную полную диагностику.