– Волнуешься? Так всегда. Другая страна, люди, нравы. Не переживай, всё получится. А что операция то эта, тьфу! Раз - и готово! Ты главное о плохом не думай, и всё вот так будет, я тебе обещаю, - светловолосая девушка улыбнулась и показала большой палец.

– Вообще спасибо, Татина, я бы без тебя помер уже.

– Конечно, помер бы. И вот народ то, столько мучиться, страдать, собирать копейку, а потом раз - и загнуться от пьянки. Ну не дурень ли?

– Что потом то, а?

– В смысле?

– Когда сделают операцию. Долгов будет не счесть.

– Это после. Пока есть одна забота, её и разрешай. Не думай о том, что потом случится, не надо, не правильно это.

В комнате снова нависла какая-то странная пауза. Молчание не казалось давящим, наоборот, тут все понимали друг друга.

– Учишься ты?
– неловко нарушил тишину здоровяк.

– Ага.

– А где?

– Забыл? В университете, на факультете иностранных языков. Тебе, зачем это?

– Езжай со мной завтра, поможешь. Я их языка не знаю, боюсь обмануться.

– Я тоже тайского не знаю. Извини. Да и визы нет у меня, - Татина подлила обоим чаю.

– И не надо. Только загранпаспорт.

– А, точно. Но всё равно, не могу, прости.

– Ладно. Понимаю, - Аргун расстроился. Он был благодарен этой милой девушке за всё, но очень злился на себя. А разочаровывать самого себя - самое неприятное в жизни.

– Но ведь кто-то должен тебя сопровождать там? Ты ж один в Бангкоке заблудишься.

– Друг там есть. Он всё и устроил. Я тебе говорил о нём.

– Что-то такое припоминаю. Это Йонг который?
– звонкий голос Татины звенел как колокольчик.

– Только это он теперь Йонг. Раньше не Йонгом был. Совсем не Йонгом.

– Сколько попросил за услугу?

– По-божески, не переживай, - Аргун отхлебнул чая и поставил кружку на пол.

– Что на работе сказал? Отгул взял?

– Неа. Уже две недели безработный я.

– Ты что?! Сдурел?! Тебя ж загребут, в этот, клоповник. Шутишь?
– Татина скривила недовольную гримасу и всплеснула руками.

– Неа.

– После операции обязательно восстановись на работе, нельзя без неё, а то поселят тебя со швалью всякой.

– Я сам - шваль всякая, - загробный тон Аргуна сильно раздражал и расстраивал его подругу.

– Не говори так, - обиженно пробормотала девушка.

– Не буду.

Неловкая пауза зависла в холодном воздухе слабо-освещенной квартиры. Горел лишь ночник.

– Ты тортик то кушай, свеженький, а то испортится, жалко будет, - с горечью проговорила Татина.

– Молодой человек тебе нужен, подруга.

– Отчего ж ему ни быть то? Имеется таковой. Думал я что, совсем ни на что не гожусь?

Аргун оценивающе посмотрел на свою соседку.

– Наоборот. Он не против?

– Против чего?

– Что ко мне ходишь, к мужику сорокалетнему, да ещё и умываешь как дитё, когда я пьян.

– Бурчит порой, но молчит. Понимает. Хорошим людям помогать надо.

– С чего ты взяла, что я хороший?

– С того! Плохие люди пять лет деньги не собирают. Плохой сразу смекнет, как и где урвать и урвёт, а хороший - нет: либо не смекнёт, либо не урвёт. Понимаешь?
– она вопросительно уставилась на Аргуна, будто ждала какого-то ответа.

– Хороший и глупый.

– Чудной ты, - Татина придвинулась к мужчине и чмокнула его густую черную щетину алыми пухлыми губами, - полный чудак!

Будильник сработал ровно в 9.30. Звенел, пока мощная волосатая рука Аргуна не коснулась кнопки сброса. В двенадцать по столице вылет. Есть немного времени собраться, привести себя в порядок. Татина ушла вчера, поздно. Они долго играли в ассоциации, спорили о бытовых вещах, мечтали. Аргун брился и думал об этой хрупкой, но энергичной девушке. Хороший человек, добрый и сердечный. Таких в жизни у Аргуна раньше не было. Как ни странно, но тяжёлая болезнь дала ему настоящего друга. Он завтракал неспешно, поедая бутерброды, запивая их горячим ароматным кофе. По ТВ шли утренние новости. В гостях у ведущих рассуждали политики и экологи. Речь шла о загрязнении окружающей среды, о путях решения вопроса, о мерах, которые должны приниматься правительствами государств. Ведущая новостей задала вопрос:

– А что делать с участками, где уровень опасных для здоровья отходов просто зашкаливает?

– Какие это места, например?
– интересуется специалист.

– Зона сорок седьмого закона, скажем. Там сгрудилась чуть ли не вся промышленность нашей Федерации!

– Вы преувеличиваете, сказочно преувеличиваете.

– Не сказала бы. По данным нашей независимой экологической группы уровень загрязненности воздуха, почвы и воды в регионе превышает норму в три-четыре раза. Как вы это объясните?