Шрифт:
– А мы думали, что паранджу носят мужчины!
– крикнули из зала под общий смех.
– Спасибо, что напомнили!
– Товарищи!
– возвысил голос Алчинбек, давая понять, что сбить его никому не удастся.
– Мы должны вести борьбу с паранджой так, чтобы не задевать чести наших женщин. Наши женщины и девушки воспитаны в условиях, присущих Востоку, и поэтому опрометчивые действия в этом вопросе могут принести только вред!
– Товарищ председатель!
– встала недалеко от Хамзы девушка-узбечка с комсомольским значком на лацкане жакетки.
– Наши женщины готовы снять паранджу все сразу, одновременно! Но этому мешают мужчины! Это мужчин надо убеждать в том, что надо покончить с паранджой! Если бы вы, товарищ Назири, половину жизни прожили, просунув голову в мешок, то к вам, я думаю, не надо было бы применять метода постепенного убеждения, чтобы вы этот мешок со своей головы сбросили!
– Вы меня не так поняли, уважаемая, - развёл руками на трибуне Алчинбек.
– Я хотел сказать, что...
– Ваше время кончилось, товарищ Назири, - перебил его и показал на часы председатель.
Алчинбек пожал плечами и сошёл с трибуны.
И вдруг он словно растаял в воздухе.
Его нигде не было - ни на том месте, где он только что стоял, ни на его стуле в президиуме, на который он должен был сесть после своего выступления.
В зрительный зал он не спускался.
"Что за чертовщина, - забеспокоился Хамза, - куда же он делся?"
И вдруг понял - Назири просто сделал один шаг в сторону, за кулисы, и складки раздвинутого занавеса, около которого находилась трибуна, мгновенно поглотили его, скрыли его уход, позволили исчезнуть почти незаметно.
И неожиданно Хамза догадался, для чего Алчинбеку понадобилось это его нелепое сегодняшнее выступление. Он надел на себя маску. Чтобы, уйдя со сцены, тут же сбросить с себя эту маску и сделать то, что ему нужно было сделать, - встретиться с людьми, которых хотел засечь Рустам Пулатов.
Хамза чуть было не рванулся за Алчинбеком из зала, но вовремя сдержался и заставил себя сидеть на месте. "Только бы Рустам не поддался на этот маневр, - думал Хамза, - только бы он не пропустил этот внезапный уход "товарища" Назири".
Но Рустам Пулатов не пропустил.
Сидя за портьерой в служебной ложе и наблюдая за Алчинбеком, Рустам Пулатов заметил, как тот, сходя с трибуны, незаметно посмотрел на часы и тут же шагнул в сторону, за кулисы.
Пулатов стремительно спустился на первый этаж и, дав знак следовать за собой нескольким сотрудникам, дежурившим в вестибюле с красными повязками на рукавах под видом администраторов, бросился за кулисы.
"Монтёр", чинивший выключатель в коридоре за сценой, кивнул на дверь, ведущую в подвал.
Осторожно спустились вниз - лестница оканчивалась единственной дверью. Пулатов прислушался и рывком распахнул дверь.
В небольшой комнате Алчинбек и ещё три человека рассматривали под низко висящей на длинном шнуре электрической лампой какую-то географическую карту.
– Ни с места!
– приказал Пулатов.
– Одно движение - и будете уничтожены... Руки!
Географическая карта и портфель "товарища" Назири упали на пол.
На этот раз пришли те, кого ждали. Двое из троих были давно разыскиваемые курбаши из отряда Нормата.
"Администраторы" быстро обыскали задержанных - у всех троих было оружие. Только у Алчинбека ничего не было.
Рустам Пулатов нагнулся и поднял с пола географическую карту. Это была крупномасштабная карта одного из районов государственной границы.
– Ну что, собачье отродье!
– не выдержал Рустам, глядя в упор на заместителя народного комиссара.
– Доигрался?
Алчинбек молчал, не поднимая головы.
5
В доме шейха Исмаила над пропастью, в большой комнате, собралось вокруг дастархана около двух десятков мужчин.
Святой Миян Кудрат, сидевший на самом почётном месте, сказал, глядя на свои сцепленные и опущенные вниз руки:
– Сегодня нам предстоит решить судьбу человека, преступления которого перед нашей верой неисчислимы. Вы все знаете, о ком идёт речь. Поэтому не будем говорить ничего лишнего. Я буду спрашивать и ждать вашего ответа... Бузрук-ишан?
– Безбожнику Хамзе смерть!..
– Валихан-тура?
– Если бы у него было десять жизней, я бы, отнимая каждую по отдельности, наслаждался бы, убивая его десять раз... Смерть неверу!
– Капланбек?
– Смерть! Тысячу раз смерть!
– Гиясходжа?
Гиясходжа сидел в той же позе, что и хазрат, опустив голову...
Странные мысли возникали в последнее время у Гиясходжи.
Иногда ему не хотелось больше быть шейхом... Ещё недавно он был совсем другим человеком. Работа в артели что-то надломила в нём. Бузрук-ишана он "продал" на колхозном собрании, выполняя замысел Исмаила и англичанина. Но отчасти это была и его собственная инициатива. Он не должен был, конечно, называть всё количество земли, которой владел Бузрук-ишан. Но он назвал. Не без удовольствия. Он мстил этим кому-то. Кому?