«Во имя этого мира, да будет так. Я принимаю».

Голос ее был шепотом, но он эхом разнесся по гулкому помещению.

Леек вдруг понял, что в это мгновение над крышей Дворца Тысячи Домов формируется образ прекрасного драгоценного камня, а сам город издали кажется охваченным темно-зеленым пламенем.

Махараджани вернулась на свой престол.

Песчаные князья хором вздохнули. Шок проходил, и в сознании у них начинало прочно оседать понимание ситуации. Изумрудная Династия вернулась. Мало кто был от этого в восторге, и Леек не винил их. Папаша Эсэры, с какой стороны ни взгляни, мягко говоря, оставлял желать лучшего. И убили его собственные подданные не зря. А теперь вот появилась молодая дочурка с карманной армией... Если бы на той стороне находился сам Леек, то никому из их троицы не позволили бы уйти из зала живыми.

Посланник чуть шевельнул рукой, готовясь дать команду...

– Нет, – сказала Сэра. Тихо, но твердо. – Отец правил таким способом. Но не я.

Его рука вновь опустилась. Вряд ли кто-либо понял все нюансы этого обмена, но суть была ясна. Опять все застыли в неуверенности. Это были гордые люди. Сильные люди. Люди, знающие не понаслышке о тяжелых решениях. Они будут ненавидеть свой выбор, но доведут кровавое дело до конца. Это было написано на смуглых обветренных лицах.

Он боялся, что она сделает ошибку. Что начнет говорить о Набеге, об опасности, нависшей над миром. Начнет объяснять, убеждать, просить. Построит ситуацию так, будто вынуждает их принять свое правление, угрожая детскими сказками.

Глупец. Данаи Эсэре, махараджани Изумрудной Династии и правительнице Великой Пустыни, уроки управления собственным народом не требовались.

– Если верить моему верному другу и учителю, – едва заметный кивок влево; темный локон на мгновение коснулся бархатной щеки, – в последнее поколение Изумрудная Династия потерпела поражение в попытке исполнить долг перед Данаи.

Потрясение. На Данаи боготворили предков. Даже о врагах не говорили дурно, если те были мертвы. То, что сейчас произнесла Сэра, несмотря на безупречно вежливую форму, было смертельным оскорблением. Более того, она произнесла это махарадже. Самое страшное: это сказано о собственном отце.

– Кто-нибудь здесь думает, что Раджанину Тао можно не верить?

Тишина.

– Что ж, в таком случае мне не остается ничего иного, кроме как посвятить свое существование снятию этого позора с чести своего Дома. Кровью, если понадобится.

Тихий шелест – в ее пальцах вдруг появился тонкий, сделанный из цельного изумруда кинжал. Легендарный Дапаи Аш, «Честь Данаи», ритуальное оружие Династии, применяемое с одной и только с одной целью. Сердце Леека вдруг рухнуло куда-то ниже пола. О Высшие, как бессмысленно...

– Пусть тот, кто не считает более Дом Изумруда достойным находиться на этом троне, выйдет вперед и скажет слово. Данаи Сойш. Иш-а-нараи.

Она избавила их от необходимости пачкать руки. Одно слово – и девчонка все сделает сама. Леек медленно закрыл глаза. Эта – сделает. Эта – не отступится. И все в Зале вдруг отчетливо поняли, что так и будет.

Сколько родственников у этих людей погибло в застенках твоего папаши, девочка?

Тишина показалась горьким и соленым морем.

И никто не произнес ни слова.

Слезы текли по ее лицу, не скрываясь, драгоценные слезы пустыни, когда медленно-медленно убирала Данаи Аш в ножны.

– Данаи Сойш. Иш-а-нараи, иш-а-нараи. Я принимаю...

Купол содрогнулся от приветственных криков...

Виктория шла рядом с ним, нервно закусив губу, и любому взглянувшему на нее было ясно, заветным желанием девчонки в этот момент было дать деру. Чем дальше, тем лучше.

– Просто продемонстрируй им технику объединения, – в сотый раз объяснял Олег. – И постарайся не выглядеть слишком растерянной. Это даже ты можешь, я сам видел. Остальное уже сделано.

– Я не хочу! – в тысячный раз объясняла Виктория. Протест, вина, обида и страх смешались в этом детском выкрике, превратив его во что-то отвратительно напоминающее нытье. Она мысленно пинала себя за эти поскуливающие и плаксивые нотки, но предательский язык не желал слушаться, выводя все то же: – Я не хочу.

Кто-то в глубине ее мыслей устало вздохнул.

Олег вдруг резко остановился, и она замерла, глядя на его сжатые кулаки, на болезненно сведенные напряжением плечи. Дышал Посланник медленно и, судя по всему, считал про себя до ста. Без особого успеха.

– Девочка, – голос такой злой... и старый. – Запомни, в нашей проклятой Вселенной мало кого интересует, чего ты хочешь. Уясни это сразу, и избавишь себя в будущем от большого горя.

Что-то было в его словах, в интонации. Она собрала всю свою злость.