– Мне говорили заслуживающие доверия люди, что вы серьезный маг, и с вами можно иметь дело. Видимо, ошиблись. Пожалуй, я пойду.

– Никуда вы не пойдете. Сядьте! Хотели откровенности, так извольте получить! Меня никто из дома не изгонял, я ушел сам. Осточертело все. Вечная погоня за силой, вечная подковерная борьба за власть. Девушка, которую я любил, вышла замуж за другого, потому что ее избранник был более перспективным в плане роста магического статуса, а значит, и положения в доме. Обычная, в общем-то, история. Мой друг, с которым я дружил еще с Академии, заложил меня Совету дома. Может, среди магов еще есть любовь и дружба, но я такого не встретил! Подлости и зависти – сколько угодно. Говорят, что кое-где в малых домах это не так, не знаю. Развития магии нет, все тупо увеличивают резерв и учат плетения, придуманные еще во времена молодости своих дедов! Единичные исключения не стоят того, чтобы о них говорить. К людям относятся как... Никак не относятся или как к предметам обстановки. И это в лучшем случае! Да, маги гораздо совершеннее, но ведь и любого человека можно подтянуть пусть не до своего уровня, но где-то рядом. Да, многие из них глупы, злы и спесивы, так ведь и большинство магов ничем не лучше! Одним словом, надоело мне это болото, и я ушел. Плюнул, собрал все, что у меня было, и ушел. Отец сказал, что у него больше нет сына, в ответ я заявил, что у меня теперь нет отца. Я много путешествовал. Я ведь родился не в Исмаиле, а в Иримии. Был в разных странах, учился, дрался, даже влюблялся пару раз. Везде одно и то же. Жизнь у мага длинная, в своей я чего только не видел. Убивал, спасал. Спасали и меня. Один раз меня, как мага-бродягу, захотел прибить какой-то напыщенный индюк из великого дома, по землям которого я проезжал. У него в сопровождении был паладин и несколько магов рангом пониже. Бой получился тяжелым: я положил их всех, но получил магическое истощение и умирал. И умер бы, если бы меня не выходили люди. Молодая семья, живущая неподалеку. Они не знали, что я маг и помогли просто так, ничего не требуя взамен. Они отнеслись ко мне по-дружески и дали на дорогу еды, хотя у самих полки от пищи не ломились. И они любили друг друга! Им я обязан не только жизнью, им я обязан верой в то, что в этом мире еще есть такие вещи, как любовь и дружба! А потом и у меня появилась просто женщина. Любимая. Ее уже нет. Несмотря на мою подпитку, она состарилась и умерла. И я с тех пор терпеть не могу слова «скулик». Не знаю, почему я перед тобой разоткровенничался. Теперь ты довольна?

– Кажется, я сюда пришла не зря. Как вы относитесь к небольшому и пока слабому дому, в котором на равных правах живут маги и люди? Там царят отношения дружбы и взаимопомощи. Есть и исключения, но они погоды не делают. В этом доме принимают магов, которые разделяют цели дома, поддерживают сложившийся порядок вещей и готовы за него драться.

– Извини, но отношусь как к утопии. И где же существует такое место?

– Это дом Раум, который находится на юго-западе в предгорьях Межевых гор. И я, как член Совета дома, приглашаю вас войти в него не на правах Пришедшего, а как полноправного мага дома.

Пришло время возвращаться. Были налажены доставка серебра в столицу и обмен его на золото, и первую партию золота уже отправили Корнееву на реализацию. Еще раньше в дом передали непривычно огромную сумму в сто тысяч ауров серебром. Учителя фехтования переправили в дом, и он уже вовсю гонял своих новых учеников. Лена взяла слово с Марта Ания, что он посетит дом Раум, чтобы убедиться, что рассказанное соответствует действительности. Перед поездкой он собирался поговорить с тремя вольными магами, которых знал, и проверить, подходят ли они дому, а если подходят, пригласить в попутчики. Он отказался воспользоваться порталом, и Лена его понимала: она тоже десять раз подумала бы, прежде чем кому-то так довериться. От услуг Гильдии по обмену серебра на золото пока отказались, как и от мысли привлечь к этому купцов. По подсчетам Корнеева и того золота, которое они должны были получить в казначействе, с лихвой хватало на все закупки. Решили получить дополнительно серебром еще за одну-две партии металла. Пора было разворачивать новое строительство в доме и заканчивать старое, закупать породистых лошадей взамен угнанных, и за все надо было платить. Фотий, которого долгая жизнь научила предусмотрительности, хотел сделать большой запас денежных средств, чтобы потом не кусать локти: кто его знает, как все может со временем повернуться во Фламине.

Лена прижала к себе Тония, поцеловала.

– Ты ведь еще вернешься? – спросил мальчишка, в свою очередь, прижимаясь к ней и обнимая. – Возвращайся быстрее, тебя здесь всегда будут ждать!

– Вернусь, конечно. Куда я от вас денусь. Здесь мне помогли, теперь мой черед отдавать долги.

Магический дом Раум, месяц спустя

С некоторых пор у Лены появилась привычка подолгу рассматривать себя в зеркале. Вот и сейчас, вместо того чтобы заняться делом, она застряла перед зеркальным прямоугольником в своем рабочем кабинете, пытливо всматриваясь в свое отражение.

Отец никогда не мог понять, почему мать столько времени занимается тем же самым, и постоянно над ней по этому поводу подшучивал. Лена раньше этого тоже не понимала, пока в ее жизни не появился Петр. Поначалу собственная внешность не радовала. Тело было стройным и сильным, но вот лицо... Больше всего не нравились широкие брови. С журналов мод, которых было много у мамы, на нее смотрели красавицы с тонкими, красиво очерченными бровями. Широких бровей она не нашла ни у одной. Магией она могла их только убрать полностью или сделать еще гуще. Пришлось взять пинцет, заблокировать боль и начать выщипывать лишнее по одному волоску.

– Ты зачем так над собой издеваешься? – спросил заставший ее дома за этим занятием отец. – Насмотрелась на этих кукол?

Он взял в руки с тумбочки под зеркалом лежавшие там журналы.

– Я их сделаю немного уже, – пояснила Лена, имея в виду брови. – Некрасиво же.

– Тебе кто-то сказал такую глупость или сама додумалась? – спросил отец. – Хотя можешь не отвечать, и так вижу, что сама. Ты неправа, дочь. Посмотри на эти лица, – он начал перелистывать журналы. – Вроде красивые женщины, но закрой журнал и ты не сможешь вспомнить ни одного лица.

– Почему не смогу? – удивилась она. – Я тебе их даже смогу нарисовать.

– Когда я так говорил, то имел в виду человека с обычной памятью, – усмехнулся отец. – И не надо притворяться, что ты не поняла, о чем я сказал. В них нет индивидуальности, просто красивые лица. И журналы, кстати, старые. Я обратил внимание, что сейчас стараются брать моделей именно с ярко выраженной индивидуальностью. Вот посмотри на свое лицо.

– Чего там на него смотреть! – пробурчала она. – Я и так его изучила вдоль и поперек.

– Женщине трудно оценить женскую красоту так, как это делают мужчины, – пояснил отец. – Вот возьмем тебя. У тебя прекрасная, спортивная фигура, в этом ты пошла в мать. Волосы длинные и густые, хорошо, что ты их отпустила. Кожа нежная и без единого прыща. Это показатель здоровья из тех, которые большинство мужчин оценивают подсознательно.

– Эту нежную кожу возьмет не всякий нож, – довольно усмехнулась Лена.

Слова отца грели душу, потому что она ему доверяла и очень внимательно прислушивалась к его мнению по любым вопросам.