Ну, ладно. Яся обманула. Хоть и неприятно было признавать собственную лопоухость в отношении доверия к любимой девушке, но все-таки. Что случилось, то случилось.

Тогда какое значение приобретает сама тыква, если ее потом украл монах? Вот тут расследование вступало в область бреда, разъяснить который Мем, не имевший опыта решения подобных головоломок, шансов почти не ощущал. У него оставались в запасе еще несколько неизвестных, которые по системе взаимодействий или по простой случайности могли бы пролить свет на загадочную историю похищения тыквы: осведомитель с угловатым почерком, на пару с трактирщиком составлявший доносы (насколько Мем помнил систему, два человека составляли один свиток, чтобы проверять друг друга; следовательно, этого второго искать нужно было в прямой видимости от первого); плюс человек, про которого над телом Мероя эргр Датар Ошка сошлись во мнениях, что «это не тот»; и еще требования, которые Датару предъявляли в монастыре и которые тот категорически отказывался выполнять. Мему оставалось уповать только на эти обстоятельства. Или на то, что кривая вывезет. Как он понял планы Рарона, для безопасности и мира в государстве требовалось найти вексель. А вексель мог быть либо у Ошки, либо уже у тех, кто способен предъявить его к оплате по весьма и весьма завышенному курсу.

Стало быть, что именно расследует Мем? Да и расследует ли? Если присмотреться внимательно, его задача состоит вовсе не в поимке преступника или раскрытии чьих-то темных замыслов. На самом деле Мем не дает сбыться чьим-то планам, мешает, становится поперек дороги, и именно на это, а вовсе не на сыскную работу ориентировал его в свое время Домовой. Во всяком случае, Мему хотелось бы верить, что господин Рарон серьезно на него рассчитывал, а не затевал двойную или тройную игру, в которой Мем только прикрытие вроде шумового занавеса, а то и вовсе послан на собак траву косить.

А что нужно, чтобы окончательно испортить чью-то опасную для покоя в государстве игру?

Найти этот вексель.

Рассматривая свою новую задачу так и эдак в течение длинного пути, Мем никак не мог сообразить, что же его беспокоит. Ему казалось поначалу, что в рассуждения его вкралась ошибка. Но, вроде бы, все выглядело правильно. И только чуть позже Мем понял, что следом за ним идут. Постоянный назойливый взгляд в спину — это и тревожило Мема. Человек, который шел, отстав на полторы сотни локтей, не принадлежал к агентам Первой префектуры. Он мог быть ищейкой Рарона, а мог — чьей угодно. У него был серый плащ и неприметный капюшон, из-под которого зорко глядели хитрые и острые глазки мелкого хищника. Убедившись в слежке, Мем обозвал про себя преследователя «Хорьком» и нырнул в проулок, надеясь сбить того с толку. Как на грех, дома в Вальяларе сплошь были приличные, с хорошими оградами, и без всевозможных проходных дворов, щелей и дыр в заборах, с помощью которых легко стряхнуть с пяток даже самого проворного шпика. Мем сделал круг через три квартала, досадуя на себя за то, что поздно опомнился. Ведь уже случалось, следили за ним двое северян, затеявших зазвать его в прачечную и там обезглавить. А никто не поручится, что тех северян во всей Столице было только двое.

Преследователь Мему достался опытный. Он понял, что замечен, и не стал мозолить глаза. Мем поначалу уверился, будто обманул свой «хвост», однако возле дома, за старым дубом у пруда, случайно трепыхнулся в порыве ветра край серого плаща. Ушлый Хорек знал, куда Мем направляется и, вместо того, чтобы кружить за ним вокруг вальяларских усадеб, преспокойно дождался ведомый объект у пункта назначения. Увидев, что и тут его перехитрили, Мем обозлился не на шутку, хотел прямо подойти и Хорька прибить, даже если тот — шпион Рарона. Ибо нечего. Но потом у него возник встречный план: проследить, кому Хорек побежит докладываться, и Мем сделал вид, будто уверен, что успешно избавился от слежки. С довольным выражением на лице Мем оглянулся по сторонам и прямиком направился к дому.

А дома его ждал сюрприз. На две декады раньше намеченного срока в Столицу вернулся караван купеческих судов, капитаном флагмана которых был наследник господина Фемема и старший брат Мема — Фем. Собственно говоря, если бы Мем подходил со стороны главных ворот, праздничная суета в доме, повозки с подарками и прочие признаки возвращения торговой экспедиции с островного царства Ян-Ях предупредили бы его за две улицы. Но Мем заходил с тыла, поэтому поначалу не понял, что тут происходит, а когда понял, радостно заорал и помчался искать брата, мигом начисто забыв про все свои, а равно и государственные заботы и хлопоты.

Посыльному, принесшему письмо с печатью лунной кошки, долго разыскивать Нонора не пришлось. Инспектор пил пиво в «Приходи вчера» и заедал его мелкими жареными карасями. Шпик, вертевшийся на Гостинной набережной, недавно прислал весточку, что к молодому северянину наведались известные в городе гости — Ксан Сытый и Орг Кривое Весло с Веселого Бережка, подручные младшего из нынешних Хозяев.

Была бы воля Нонора, он давно сделал бы на Бережке облаву (а если одой мало, то и по облаве каждый день), собрал бы всех тамошних дельцов и отправил их трудиться во благо отечества на каменоломни куда-нибудь подальше от Столицы, в Диамир или Парфенор. Не из каких-то там соображений Порядка и Справедливости, а просто для облегчения службы в Первой префектуре. Декады не проходило, чтоб на Веселом Бережку не случалось неприятности вроде убийства, грабежа, драки подпольных торговцев пьяным грибом или еще чего, обеспечивающего префектуру лишней работой. Но, если при старом Хозяине подвиги обитателей веселых кварталов чаще оставались внутренним делом этого маленького города в городе, то теперь Веселый Берег утратил прежнюю четкость своих границ и начал захлестывать Рабеж и близлежащие острова.

С гербом в виде лунного кота ситуация тоже слегка прояснилась. Посланный в государственный архив писарь разыскал целых три герба с лунным котом: из округа Гем, из округа Дэм и из Северной Агиллеи. Только буквы в вензелях везде были разными и с искомыми не совпадали, ну, да впрочем, это мелочи. Наследник мог вступить во владение недавно и поменял родовой вензель матери на вензель отца, или наоборот, в зависимости от того, чей род считал более достойным уважения, а до столичного архива сведения о перемене еще не дошли.

По-настоящему не нравилось инспектору Нонору вот что: у господина Ар. И. пропали два родовых слуги. Два. Не один. В то время как у Нонора в подвале только половина пропажи. Если пропал один, еще ничего, случайность. Два — уже система. Итак, где гуляет второй? Чем занимается? Не забрала ли его, предположим, Тайная Стража? И тот, который у Нонора, это второй или первый?.. Впридачу, высокорожденный собирался отказаться от слуги, попавшего в руки городских властей, и, соответственно, от всех дел, которые тот мог натворить за несколько дней в Столице и на Веселом Берегу. Если тарг подаст заявление о пропаже слуги в Первую префектуру, то избавит себя от всяких подозрений в глазах закона. За своего человека он заплатит штраф, а провинившегося слугу для наказания передадут ему же. То, что северянин подпишет при этом обязательство о наказании, мало что переменит в судьбе слуги — хозяин есть хозяин, наказание он исполнит, когда сочтет нужным. Может, завтра, а, может, через семьдесят лет, и не обязательно слуге для наказания быть живым… Отвертеться от ответственности самому и отвести опасность от родовых слуг высокорожденному проще простого.