— Угощайся, — сказал он. — Говорят, ты так много работаешь, что совсем не успеваешь поесть.

Мем очень удивился и вопросительно моргнул.

— Говорят еще, что у работы твоей небывалые успехи… — продолжил Дин.

— А что еще говорят? — поинтересовался Мем, против воли принюхиваясь к лепешкам. Пахли они сказочно.

— Говорят, что награда за расследование будет очень хорошей. Тебе, случайно, помощь не нужна?

— Не то, чтобы совсем не нужна… — промямлил Мем. — А что ты рассчитываешь получить за оказанную помощь?

— Что дадут. Но я хочу принять участие.

— Ты и так принимаешь.

— Мне этого мало. Куда сегодня утром ходил Нонор? Что это за игра с переодеваниями?

Мем наконец решился и с тяжким вздохом отломил себе половину лепешки, сознавая, как дешево Дин его решил купить, и как дешево он, Мем, действительно может продаться.

— Про переодевания я ничего не знаю, — пожал плечами он. — Это Нонор со мной не обсуждает. Да и успехов-то у меня нет никаких.

Дин задумчиво приложил ладонь к подбородку.

— Ну, я тебе не верю, конечно… — сказал он. — Я имею в виду, насчет успехов. Мне предложил сотрудничество один человек. Он называет себя Домовой, если ты понимаешь, о ком речь. Он мне велел равняться на тебя. И поговорить с тобой.

Мем еще больше удивился, но рот у него был занят, и пришлось оставить признание Дина без комментариев. Однако радушно предложенного вина Мем пить уже не стал. Ему подумалось — а не проверяют ли его? Сейчас он выложит все государственные тайны вольным или невольным свидетелем которых оказался, и прости прощай едва нарисовавшаяся на туманном горизонте карьера.

— Я правду говорю, — прожевав, помотал головой он. — Не знаю я, куда Нонор ходил. Я сам хотел за ним следить, да ты меня отвлек.

— А, значит, мы друг другу помешали, — то ли всерьез, то ли с издевкой покивал Дин. — Тогда давай договоримся меж собой, чтобы впредь такого не случалось.

Мему ничего не оставалось, кроме как согласно покивать головой. Он сжевал всухомятку полторы лепешки и поднялся, вытирая масляные пальцы об одежду.

— Я не против помощи, — пожал плечами он. — Я просто не продумал еще план дальнейших действий. Я дам знать, если что-то будет надо.

На том они и разошлись. Дин остался явно разочарован.

К началу второй дневной стражи с запада, со стороны океана, на небо наползли серые тучи с белесыми завитыми кромками. Горизонт заволокло, и потрепанные холодными северными ветрами городские галки и вороны, всю зиму зябко перелетавшие с помойки на помойку, вдруг поднялись в небо и нарисовали необъяснимо весенний, высокий и четкий узор, взглянув на который, каждому становилось ясно: близятся перемены. Принесенная западным ветром сырость океанских просторов дразнила ноздри и будоражила воображение. Вода в каналах слегка поднялась и остановилась, а потом пошла вспять — сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Если южные и западные ветры сохранятся, и весна поспешит в Столицу, уровень воды уже на днях прибудет так, что большие корабли из Порта смогут пройти сквозь шлюзы и встать на якорь возле самых Речных Пристаней…

Необходимо подвести итог, решил Мем, глядя на мутный водоворот с моста. Итак, существует вексель, который кир Хагиннор Джел подписал для своего сына, имевшего право унаследовать таргский престол, но волей или упущением родителя проведшего жизнь в нищете. Незначительной прописанная в векселе сумма быть не может, поскольку кир Хагиннор Джел самый богатый человек в стране. Правда, в определенных обстоятельствах неизвестно еще, что стоит дороже — деньги, названное в векселе имя или подпись высокопоставленного лица. Поссорить государя с его отцом и отвлечь этим внимание от собственных планов — что может быть лучше для северян, затеявших смуту в своих провинциях?

Но при чем тут тыква? Только ли деньгами эта история связана с хозяевами Веселого Берега? Зачем на Чаячий постоянно ездит целая делегация придворных — неужели только чтобы молиться? Не замешано ли тут еще чего-то, помимо векселя, северян и политики? И как, в конце концов, во всем этом не запутаться?..

Если бы у Мема был в префектуре собственный кабинет, он наверняка закрылся бы там и ходил сейчас от стены к стене или кругами. Но, так как кабинета не имелось, а материал для раздумий набрался в избытке, Мем отправился через весь город домой, в Вальялар. Садиться сейчас кому-либо на хвост Мему казалось необязательным. И Датару, и Ошке, и даже Нонору после ночных и утренних событий самим следовало приостановиться и поразмыслить о дальнейшей перспективе, — Мем уверен был, что так они и сделают. Извиняться перед Рароном за бегство с почти официального приема не хотелось. Навязываться на разговор с государем — тем более. Мем прекрасно понимал, что, буде он понадобится, его разыщут, из-под земли достанут и заставят сделать подробнейший отчет. Можно, правда, снова пойти на Гостиную и побродить возле того особняка, на крыльце которого утром кир Нонор раскланивался с тем высокородным мерзавцем, выкупившим Ясю из заведения на Веселом Берегу. Но…

Тпру, сказал себе Мем, пройдя полдороги до родительского дома. А откуда у Яси взялась эта самая тыква? Объяснение, будто тетушка Ин привезла ее на праздник из деревни, не соответствовало действительности. Мем много и о многом разговаривал с тетушкой Ин в последние дни, ни о каких поездках в деревню речь не шла. И Мем ни разу не спросил тетушку напрямую о тыкве. Может быть оттого, что боялся услышать правдивый ответ: тыкву Ясе подарил тот самый северянин, купивший богатством и положением ее любовь. А Яся, чтоб не дразнить Мема, и чтобы он невовремя не вмешался, сочинила простенькую историю для оправдания подарка. Так, что ли?.. Но почему? Разве Мем ей когда-нибудь лгал?..