Все произошло в течение нескольких секунд. Сатанинское существо достало из-под складок рясы длинный предмет ярко-желтого цвета. Это было горящее копье, выкованное в пекле белого адского огня. Он направил его на нас, будто проклиная. Я уж подумал было, что из этого копья вырвутся языки пламени, дабы уничтожить в нас оставшиеся смертные атомы и превратить (если наши светящиеся оболочки вообще еще были материей) в бесформенную, блуждающую плазму.

Он направил сверкающее копье на меня как знак приговора. «Что же я такого плохого совершил, – в отчаянии спросил я себя, – что даже не удостоился чистилища, а сразу заслужил приговор последней инстанции – этот ужасный ад?» Четыре беса набросились на меня, жестко прижали к земле, и я лежал, словно пригвожденный их когтистыми безжалостными руками. Я не закричал: ужас сковал мне горло. «Да кто будет слушать жалобы проклятого?» – подумал я в приступе черного юмора.

Их главарь подходил все ближе. Его лицо еще оставалось в тени, были видны только страшная, скрюченная рука (тоже светящаяся голубым фосфорическим светом), в которой он держал огненное копье. Я не знал, что в это время происходило с Атто и Сфасчиамонти, слышал только непонятный шум: наверное, их тоже повалили на землю.

Ангел зла двинулся вперед, он был уже надо мной, нацелив острие копья мне прямо в лоб, в точку между глазами. Раскаленное копье пробьет кости (или их видение) силой огня, затем вонзится в мой мозг, размещает серое вещество и зажарит его.

– Нет, – начал умолять я то ли мысленно, то ли слабым голосом, который еще оставался во мне после земной жизни, – точно я не знал.

Мне показалось, что в глубине, под капюшоном, в кромешной тьме я увидел подлую улыбку (наверняка благодаря силе дьявола и сопровождающих его бесов) – он наслаждался моим ужасом и скорым концом. Невероятный жар от копья жег мне глаза (они у меня еще были?), но от этого я ощущал животную жажду жизни.

Острие раскаленного копья было всего на волосок от моего лба. Сейчас оно вонзится в мозг. Сейчас, менее чем через секунду. Да, время настало. Клоридия, мое сердце, мои сладкие девочки!..

О, мягкая прелюдия смерти: в этот момент я потерял сознание. Однако в последнее мгновение, до того как я лишился сознания, сердце и разум мои пульсировали в полном согласии. – как раз кстати, чтобы я смог услышать слова:

– Остановитесь: рискованное упущение.

– Чтоооо? Проклятый идиот, да я сделаю из вас всех котлету!

Затем – сильный шум, произведенный множеством рук. – и выстрел.

– Смелей, герой, вставай!

Пощечина. Быстрая, сильная и неожиданная, словно ушат холодной воды на голову. Она вырвала меня из бесчувствия обморока. Теперь я услышал обращенный ко мне голос Атто:

– Я… я не знаю… – пролепетал я, и от этих слов моя голова чуть не раскололась от боли.

Я лежал на земле и кашлял, с трудом переводя дыхание. Пахло горелым, повсюду был дым.

– Возвращайся к жизни, – торопил меня Атто. – Нам нужно уходить отсюда, пока мы не задохнулись. Однако сначала позволь мне представить тебе главного отравителя. Я думаю, ты удивишься, ведь ты уже знаешь его.

Все еще дрожа, я выпрямился. Голубоватый свет больше не наполнял эту дьявольскую пещеру. Теперь все поблескивало желтым, красным и оранжевым: кто-то зажег факел, который и освещал пространство. Я посмотрел на свои руки: они уже не излучали таинственного фосфорического света.

– Я снова зарядил, – послышался голос Сфасчиамонти.

– Хорошо, – ответил Атто.

Я вытаращил глаза от удивления. Все декорации помещения, в котором я уже прощался с жизнью, полностью изменились.

Сфасчиамонти держал в правой руке копье, которым меня чуть не убили. Он направил его на группу демонов в рясах с капюшонами, робко жавшихся у стены. Причиной такого хорошего поведения был направленный на них заряженный пистолет Сфасчиамонти. Атто, напротив, держал в руке импровизированный факел из скрученных листов бумаги, вероятно зажженных от раскаленного копья. Этот «факел» и освещал узкое пространство, в котором мы находились. От копья исходили клубы удушающего дыма.

Давай, презренный, выводи нас отсюда, – приказал Атто главарю демонов, закрывая нос платком, чтобы не вдыхать слишком много дыма.

В этот момент я узнал вожака демонов. Грязный и слишком большой капюшон, воняющий нечистотами, похожие на когти пальцы рук…

Капюшон немного съехал назад. И вот передо мной вновь оказалось лицо со сморщенной пергаментной кожей – жалкая мозаика увядших клочков, казалось, едва державшихся вместе, бесформенный нос, изъеденный временем, словно сгнившая морковка, глаза, злые и налитые кровью, несколько оставшихся еще зубов, уродливых и желто-коричневых, глубокие складки, словно борозды на вспаханном поле, обтянутый грязно-желтой кожей костлявый череп с уныло свисающими кое-где прядями седых волос.

– Угонио! – воскликнул я.

Здесь мне хотелось бы поведать вам о характере деятельности упомянутого человека и его спутников, вместе с которыми много лет назад волею судьбы мне пришлось пережить немало приключений.

Угонио был мародером, грабившим святыни, то есть одним из тех странных личностей, которые все свое время проводили под землей, в катакомбах Рима, в поисках реликвий – останков первых христианских мучеников. Это были люди ночи, большую часть времени живущие под землей. Копаясь в земле, они очищали глиняные черепки от грязи и плесени и радовались, когда в конце такой изнурительной и кропотливой работы получали осколки какой-нибудь античной амфоры, маленькую монетку древнеримских времен, обломок кости…