Шрифт:
Пока Атто наслаждался ночным банкетом в обществе других августейших гостей виллы, я снова стал копаться в его грязном нижнем белье, где была спрятана тайная переписка аббата с мадам коннетабль. Однако в отличие от двух предыдущих раз я не нашел ни письма от Марии Манчини, ни ответа, который аббат недавно написал ей, а, насколько я мог знать, он еще не отослал его. Где же они были?
Тем временем мое внимание вновь привлекла стопка писем с докладами, и я попытался вспомнить, что именно читал в последний раз о несчастном испанском короле Карле II. Возможно, именно здесь я найду новые упоминания о графине С. и в конце концов пойму, имела ли она какое-то отношение к жизни аббата Мелани, и если да, то какое. Я открыл отчет мадам коннетабль, на уголке которого Атто написал цифру два.
В Мадриде находят лишь одно объяснение жалкого состояния католического короля, а также того обстоятельства, что у него нет наследника: колдовство.
Разговоры об этом ходят давно, и два года назад испанский король наконец лично обратился к могущественному великому инквизитору Томасу Рокаберти.
Великий инквизитор обсудил это с духовным отцом его величества, доминиканцем Фроилян Диасом, и передал дело другому доминиканцу, Антонио Альваресу де Аргюэллесу, скромному духовному наставнику отдаленного монастыря в Астурии, и к тому же еще и отличному экзорцисту.
Говорят, что, получив письмо от Рокаберти, Аргюэллес чуть не лишился чувств. Великий инквизитор очень подрос. но описал ситуацию и попросил наставника изгнать беса чтобы узнать, какое именно сатанинское колдовство было наслано на правителя.
Аргюэллес не стал долго думать. Он позвал в капеллу одни юную монахиню, с которой когда-то провел сеанс экзорцизма, изгнав из нее дьявола, приказал ей положить руку на алтарь и затем произнес тайные заклинания.
Вскоре устами монахини заговорил злой дух. Голос сообщил, что король Карл в возрасте четырнадцати лет стал жертвой черной магии, выпив заколдованный напиток. Все это было сделано для того, чтобыad destruendam materiam generationis in Rege et ad eum incapacem ponendum ad regnurri administrandum, то есть чтобы король стал бесплодным и неспособным править государством.
Аргюэллес спросил тогда, кто сотворил это колдовство. И устами юной монахини злой дух снова ответил, что напиток был приготовлен женщиной по имени Касильда. Она сделала эту губительную жидкость из костей казненного преступника, затем подмешала ее в чашку шоколада, которая и была подана королю.
Однако существует возможность излечить этот дьявольский недуг: испанский король должен каждый день натощак выпивать по полчетверти литра освященного масла.
Сразу же приступили к излечению. Однако как только Карл в первый раз выпил глоток этого масла, у него началась такая ужасная рвота, что присутствовавшая в покоях короля толпа священников, экзорцистов и врачей стала опасаться самого плохого исхода. Поэтому впредь решили ограничиться наружным применением, намазывая маслом голову, грудь, плечи и ноги, сопровождая процедуру чтением всевозможных литаний и заклинаний.
Однако почти год назад Рокаберти внезапно умер. Естественно, все в страхе подумали, что это была месть сатаны. Фроиляну Диасу, духовному отцу короля, пришлось действовать в одиночку. Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны: от австрийского императора Леопольда, так как в столице его империи произошло невероятное событие. В церкви Святой Софии один молодой человек, одержимый злыми духами, признался экзорцисту, что католический король Испании является жертвой колдовства. Юноша или, скорее, духи, говорившие его устами, заявили даже, что орудие колдовства до сих пор находится в испанском королевском дворце.
В Мадриде тут же началась бурная деятельность: толпы опытных шпиков рыскали по королевским покоям, отрывая доски от пола, просверливая дверные проемы, демонтируя перегородки, снимая мраморные плиты. В конце концов были найдены кукла и кучка свитков.
Вне всякого сомнения, кукла – это фетиш, с помощью которого было совершено колдовство. Что же было написано в свитках, так никто и не разобрал.
Австрийский император послал в Мадрид одного капуцина, известного и внушающего всеобщий страх экзорциста, чтобы тот освободил покои короля от влияния дьявола. Тем временем положение все больше осложнялось: не проходило и дня без новых слухов о том, что раскрыто еще одно колдовство. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Однажды во дворец ворвалась сумасшедшая женщина, и в царившей тогда мрачной атмосфере никто не осмелился арестовать ее из боязни, что она может быть посланницей дьявола.
Эта сумасшедшая прорвалась сквозь кольцо охранников и проникла даже в королевские покои, где начала кричать о том, что король стал жертвой черной магии, а колдовство напустили на него с помощью коробочки с нюхательным табаком и сделала это его супруга.
Этому разоблачению поверили многие, ибо у второй жены короля, Марианны Нойбургской, дурной характер, который иногда толкает ее на поступки, сравнимые лишь с поведением одержимой*
Так, если Карл II отказывает ей в какой-нибудь мелочи она заявляет ему, что на самом деле выпрашивает милость для того, кто обладает злым взглядом (а король панически боится его), и этот таинственный провозвестник несчастья в случае отказа начнет мстить. При этом он не будет посылать Карлу смерть или болезнь, а сделает так, что тот растворится в пустоте, словно увядший цветок. В результате, дрожа от страха, католический король каждый раз уступает своей жене.
Дабы пресечь распространение слухов о колдовстве и экзорцизме, королева решила выступить против предполагаемого виновника всего этого смятения, бедного Фроиляна Диаса, который сразу же был арестован. Ему удалось бежать в Рим, где, однако, его снова арестовали и отвезли назад в Испанию.
В настоящее время, в святой год, в Мадриде каждый день появляются одержимые, колдуньи и духовидцы. Гонимые кошмарами, они кричат, рвут на себе волосы или катаются по земле перед испуганным народом и на всех площадях города распространяют слухи о колдовских историях в королевской семье. Складывается впечатление, что ничто не может защитить католического короля и его супругу, а также и честь империи от клеветнических атак одержимых.
Измученный и вконец запутавшийся от этого дьявольского шествия, король обуреваем чувством вины и стыда, он погружен в глубокую печаль. Все чаще король отправляется в крипту [57] Эскориаля и приказывает открывать гробы своих предшественников, чтобы посмотреть им в лицо, совершенно забывая о том, что тем самым обрекает королевский прах на быстрое разложение. Когда же перед ним раскрывают гроб его первой жены Марии Луизы Орлеанской, он в бессильном отчаянии обнимает труп и хочет забрать с собой, не видя того, что тот распадается под его руками. Его приходится силой уводить из крипты. В слезах, он все время повторяет имя Марии Луизы и восклицает, что скоро они встретятся на небесах.
Испанский король – прямой потомок династии Габсбургов, достойный наследник Иоанны Безумной, которая никогда не разлучалась с гробом своего мужа Филиппа Прекрасного. Кроме того, он наследник Карла V, который, после того как отрекся от престола и удалился в монастырь, закутался в простыню, лег в гроб и приказал провести панихиду по самому себе. Филипп II спал рядом с собственным гробом, на крышке которого над короной Испании красовался череп. Филиппа II, так же как и его сына, постоянно обнаруживали в крипте Эскориаля: каждую ночь он спал в новой гробовой нише.
Королева Марианна тоже в отчаянии. Однако для нее есть один выход: забеременеть и родить наследника. Если монархия сможет рассчитывать на появление наследника, то мрачную пелену будущего наконец разорвет лучик надежды. Поэтому вот уже несколько лет королева проходит специальное обучение у одного монаха мальтийского ордена, который имеет привилегию свободного входа в покои ее королевского величества.
На самом деле непонятно, как эти письменные упражнения могут помочь в лечении бесплодия. Однако до нас дошел слух что однажды монах в экстатическом пылу подпрыгнул во время молитвы так высоко, что королева (лежавшая на кровати под одеялами) страшно испугалась и соскочила с ложа. Необъяснимое обстоятельство вызвало такое волнение, что монах мальтийского ордена был немедленно удален со двора. Некоторые даже высказывали подозрение, будто королева в своем неумолимом стремлении забеременеть принудила свое тело к таким действиям, которые могли стать следствием лишь безудержного сладострастия.
К сожалению, все возможно. Королеве приходится справляться с тем печальным положением, в котором она оказалась. Ее сердце, и без того отягощенное многолетними разочарованиями супружеской жизни, ко всему прочему угнетено жуткой атмосферой, которая царит во всем дворе. Марианна борется за понимание; известно, что она посылает своим немецким друзьям письма с отчаянными просьбами признать что некогда самая могущественная и внушающая страх империя, которую сегодня все жалеют и над которой все смеются, погружается в безумие.
Но все ее старания тщетны. Печаль отравляет ее мысли и делает их врагами написанных слов. Говорят, она часто доверяется в письмах именно ландграфу фон Гессену. Но ландграф медлит с ответом: предполагают, что письма королевы – просто бессмысленная путаница, плод расстроенного сознания, глаголы и существительные там испуганно бродят, подобно одержимым или буйно помешанным, которые шатаются по черным ночным улицам Мадрида».
57
Крипта – склеп под алтарем.
Здесь отчет мадам коннетабль заканчивался, дополняя и завершая печальный портрет несчастного католического короля.
Я вновь начал искать два последних письма, которые аббат, очевидно, спрятал в прежнем месте. У меня возник вопрос, почему он это сделал? Неужели начал подозревать о моем тайном вторжении?
Я порылся немного в бумагах Бюва: ничего. Затем поискал в его одежде и обнаружил в кармане брюк несколько странных неаккуратно сложенных листиков, каждый из них был исписан какой-то буквой. На одном листе были прописные E,на другом – О,на третьем – Y, начетвертом – Lи, наконец, пятый листик был полностью исписан буквой R.Я с удивлением повертел листок в руках, они были похожи на упражнения по правописанию и каллиграфии. Но почерк здесь никак нельзя было назвать красивым: казалось, будто написаны они с большим трудом. Я захихикал: все это было похоже на упражнения, которые секретарь Мелани заставлял себя выполнять, чтобы прогнать из головы винные пары, прежде чем приступить к своим обязанностям. В принципе, в эти праздничные дни нередко можно было встретить вдрызг пьяными не только благородных гостей, но и их сопровождающих.
Вскоре, однако, я нашел во фраке оба письма, которые искал, и позабыл об этих странных листиках. Я успокоился: возможно, аббат Мелани просто передал их Бюва, чтобы тот сделал копию ответа мадам коннетабль для своего архива. Я решил сразу же прочитать.
Но вместо ожидаемой ясности прочтенное письмо мадам запутало меня еще больше.
«Мой дорогой друг,
высокая температура, измучившая меня, не хочет опускаться, и мне бесконечно жаль, что по этой причине мой приезд на виллу откладывается. Хотя врач уверяет, что через пару дней я смогу наконец-то продолжить свое путешествие.
Между тем здесь я получила свежие новости. Кажется, Карл II весьма опечаленным тоном обратился за содействием к самому Папе. Бедный католический король оказался в безвыходной ситуации: как я уже сообщала Вам, он попросил своего кузена Леопольда I прислать к нему из Вены своего младшего сына, пятнадцатилетнего эрцгерцога Карла. Испанскому королю очень хотелось познакомиться с ним у себя в Мадриде. По его приказу была даже снаряжена эскадра кораблей, и теперь она стоит в гавани города Кадиц, готовая оправиться за эрцгерцогом. Вне всяких сомнений, испанский король пожелал сделать его своим наследником. Однако, как Вы хороша знаете, на его пути стоит его христианнейшее величество французский король: едва он узнал об этом, как тут же сообщил испанскому королю через своего посла Харкоурта, что намерен рассматривать такое решение как формальное нарушение мирного договора и, дабы придать вес своим словам, тут же велел снарядить флот в Тулоне, гораздо более сильный, чем испанский, и привести его в полную готовность к выходу в море для атаки корабля юного кадета. Леопольд не решился подвергать сына такой опасности На это испанский король предложил отправить Карла через испанские области Италии. Но Леопольд засомневался: после многолетних войн с турками на востоке империя больше не могла высасывать последние соки из своих подчиненных чтобы заставлять защищать страну, и при этом быть готовой к войне с королем Франции.
К тому же его христианнейшее величество французский король решил, что наступил момент совершить смелый шаг: как Вы знаете, для того чтобы еще больше прижать испанцев, месяц назад он сделал официальным тайное соглашение о разделе Испании, которое он заключил приблизительно два года назад с Голландией и Англией.
Узнав об этой новости, королевская пара в ужасе срочно вернулась из Эскориаля в Мадрид. Королева в приступе ярости разбила все в своей комнате, и даже мне не удалось успокоить ее. Во дворе царит смятение: Совет грандов в страхе перед Францией готов принять внука христианнейшего величества французского короля как наследника, только чтобы избежать вторжения французов.
Испанский король незамедлительно написал своему кузену Леопольду в Вену письмо с благодарностью за то, что тот не поддержал соглашения о разделении Испании, и попросил не делать этого и в будущем.
Простите, если сообщаю о фактах, которые Вы уже знаете, но мне хотелось еще раз заверить Вас в том, что ситуация крайне серьезная. Если Его Святейшеству Иннокентию XII не удастся образумить его величество французского короля, то это будет означать нашу общую гибель.
Однако в состоянии ли еще будет Его Святейшество выполнить такую щепетильную и трудную обязанность? Мы все знаем, что он очень болен и что конклав уже в его доме. а слышала даже, что он не хочет вмешиваться в это дело. Что Вы знаете об этом? Кроме того, кажется, он не совсем при ясном рассудке, так как на каждый вопрос отвечает лишь следующее: «Что же мы можем здесь еще сделать?» В моменты прояснения рассудка он говорит: «Нас лишили нашего достоинства, которое изначально заслуживает представитель Христа, и на нас не обращают внимания». Будет чудовищно, если кто-то действительно осмелился использовать болезнь Его Святейшества, чтобы оказать на него давление.
Мой дорогой Сильвио, я действительно не осуждаю тебя, за то что ты намереваешься почитать богов. Но мои верные уста сейчас говорят, что ты нарушишь сон священника.
Ах, Сильвио, что происходит с тобой, твоя вежливость улетучилась? Но так Сильвио может стать рыцарем Доринды и, следовательно, так же оберегая, неотступно, следовать за ней. И я только за, пока ей это нравится».
В голове у меня все смешалось, все догадки и предположения. Я попытался выстроить последовательную цепочку событий. Мадам коннетабль снова пишет о посредничестве. Испанский король попросил Папу о помощи в главном деле, касающемся назначения эрцгерцога Карла наследником престола, а также в сопровождении его из Вены в Мадрид, не давая при этом повода для начала новой войны. Однако христианнейший король сразу же пригрозил потопить корабль эрцгерцога.
Я точно помнил, как аббат Мелани в своем первом письме написал, что именно Папа должен посоветовать испанскому королю, кого назначать наследником: герцога Анжуйского, внука Французского короля, или эрцгерцога Карла, младшего сына императора Австрии. Однако это было совсем не тем посредничеством, о котором писала мадам. Кроме того, в конце письма она не удержалась и, обращаясь к нему, с завуалированным упреком как обычно называя именем Сильвио, осудила за то давление которое собираются оказывать на Папу.
Однако зачем, ради всего святого, мадам коннетабль должна сердиться на Атто? Неужели этот старый кастрат до сих пор обладает таким большим влиянием при дворе Папы?
Наконец мадам ответила на последнее письмо Атто, в котором тот с тысячью поклонами напоминает ей о своей вечной платонической любви. И здесь же появилась еще одна тайна: в ответном письме Мария назвала себя именем Доринда.
Доринда: где же я слышал уже это имя? В отличие от Сильвио имя Доринда было очень редким. И все же мне казалось, что я уже слышал его. Но когда?
Слишком много вопросов. Я выпрямился и с пронзившим меня любопытством обратился к ответному письму Мелани.
Однако все его начало состояло из мучительно-жалостливых причитаний по поводу опоздания мадам коннетабль. За ними последовало подробное описание свадьбы Марии Пульхерии Роччи и сумасшедшего Спады, где аббат не поскупился на самые непочтительные комментарии относительно внешности несчастной невесты.
Затем я наконец дошел до того, что искал.
«Обязательно постарайтесь побыстрее выздороветь, прошу Вас! Не утомляйте себя ненужными заботами. Решение его величества короля Испании Карла II из Габсбургов обратиться за помощью к Папе Римскому было очень мудрым, так как то, в какие руки должно быть вверено будущее его прекрасной империи, объединившей целых двадцать королевств, без сомнения, требует божественного совета.
И не бойтесь: Иннокентий XII – пигнателли, то есть происходит из семьи верноподданных Неаполитанского королевства, что в центре Испании. Он не отвергнет просьбы католического короля, будьте уверены. Возможно, для принятия решения ему потребуется время, но совет будет хорошо продуманным и, несомненно, основанным лишь на любви к испанской короне.
Здесь мы все убеждены в том, что король Испании должен быть безупречен, что бы ни решил Папа. И никто в Европе не решится противиться решению святейшего отца. Ибо даже сильные мира сего ничего не могут поделать против молнии на небе. Рука Бога всемогущего, защитившая учеников Петра после словqui vos spernit, me spernit, принесет также и решению Его Святейшества справедливую победу».
Теперь я больше уже ничего не понимал: складывалось впечатление, будто аббат Мелани и мадам коннетабль говорили на двух разных языках, и при этом их абсолютно не волновало то, что они не понимают друг друга. Разве католический король уже не принял решение в пользу эрцгерцога и попросил Папу лишь о помощи, как сказала мадам? Или же он не знал, какого наследника ему выбрать, и доверил сделать это Папе?
Письмо Мелани заканчивалось следующими словами:
«И Вы, моя добрейшая госпожа, не беспокойтесь о здоровье Папы: он окружен самыми лучшими душами, которые заботятся о его самочувствии и его служебных обязанностях, однако при этом они не осмеливаются даже притронуться к епископскому жезлу, который Его Святейшество по святому праву еще крепко держит в руке. В первую очередь это касается государственного секретаря кардинала Фабрицио Спады, которого Вы так цените и который ожидает Вас с большим нетерпением здесь, в своем роскошном имении, вилле на Джианиколо.
Моя дорогая подруга, с этого холма можно увидеть весь Рим, и не только Рим, но и немного больше. Пожалуйста, не задерживайтесь.
Итак, до скорой встречи через два дня?»