Он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза, словно ожидал ответа.

О да, точно… – кивнул я устало.

И в завершение скажу, что в фонтанах и бассейнах с рыбками что, правда, и так ясно, высаживают белые и желтые кувшинки болотные калужницы с желтыми махровыми цветками, а также клевер с белыми цветками.

Выслушав это последнее замечание, я наконец понял, что Транквилло Ромаули, даже когда непосредственно смотрит на собеседника, внутренне сконцентрирован только на той единственной теме, которая вообще интересует его в этой жизни, – на любовном уходе за цветами и растениями.

– А теперь за работу, – сказал он, пододвинул мне свой ящик и стал разминать руками комья земли на грядке. – Подавай мне те инструменты, которые я попрошу. Вначале мерную палочку.

Я порылся в ящике и быстро нашел длинную палку, которая служила для выравнивания сторон больших и маленьких садовых грядок, чтобы они шли параллельно, и передал ее Транквилло.

– А теперь подай мне горшочек с семенами.

– Пожалуйста.

– Лейку.

– Вот.

– Серпик.

– Пожалуйста.

– Культиватор.

– Здесь.

– Гребок.

– Вот.

– Ямкокопатель.

– Вот, возьмите.

Он повертел инструмент в руках и вдруг резко подскочил.

– Я не могу поверить в это! Это просто невозможно, – сказал он сам себе и укусил себя за палец правой руки.

– Я ошибся.

– Господи, как же так?

Он развел руками и елейным тоном священника, порицающего грешника, произнес:

– Сколько раз мне объяснять тебе, что это совок для пересадки растений, а не ямкокопатель, который почти в четыре раза больше!

Я не осмелился что-либо возразить, потому что вполне осознавал вето серьезность своей ошибки. У ямкокопателя (я постоянно путал его с другими инструментами) не было маленькой лопатки U-образной формы, предназначенной для выкапывания и пересадки растений. Лопатку-то я и подал садовнику. Но это был гораздо больший по размеру инструмент, в принципе, он служил для тех же целей, но делали его путем сворачивания в трубу большого гибкого листа металла с запорными застежками. Транквилло Ромаули всегда клал его на дно ящика с инструментами.

– Пожалуйста, простите меня, я подумал… – попытался я оправдаться перед ним, быстро вытащил металлическую пластинку из ящика и свернул ее в трубу, защелкнув застежки, чтобы пластинка не могла больше развернуться.

Демонстрируя усердие, я так же быстро смазал трубу жиром, который садовник всегда носил с собой, чтобы инструменты легче входили в землю вокруг выкапываемого растения.

– Не извиняйся. Продолжим работу. Я вижу, ты принес с собой несколько горшочков, – сказал он, несколько успокоившись, и приготовился выкапывать растение, которое нужно было заменить.

Пока Транквилло Ромаули выкапывал одни растения и сажал на их место другие, с большой бережностью раскапывал землю, осторожно поливал, после чего любовно вдавливал в землю новые луковицы, я отчаянно пытался найти повод отвлечь его от темы цветов и повернуть разговор в нужное мне русло.

– Аббат Мелани рассказал мне, что сегодня утром у него состоялся с вами очень интересный разговор.

– Какой аббат? Ах да… Ты имеешь в виду того то ли венецианского, то ли французского дворянина, честно говоря, даже не знаю, откуда он взялся. Ему чрезвычайно понравилась композиция цветов на моих клумбах, – вспомнил он, очищая щеткой каменные плиты от комьев земли.

– Точно, именно он.

– Ну, такая лестная похвала из его уст меня совсем не удивляет. Сажая цветы, нужно всегда соблюдать симметрию, как сделал я и как это делал герцог Каэтани в садах Кистерна в старые добрые времена: в каждой грядке должно быть два иди три отличающихся по окраске сорта цветов, они располагаются в разных местах, чтобы те же или похожие растения соответствовали друг другу, находясь прямо или наискосок один от другого.

– Все верно, аббат Мелани тоже заметил, что…

– Но осторожно! – предостерег он с самым серьезным видом хватаясь за медный кувшин для полива. – Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя высаживать вместе лютики, испанские жонкили и тюльпаны, так как получится некрасивая композиция. Это говорил еще мой дед, Транквилло Ромаули, упокой Господь его душу, у него были самые прекрасные сады в Риме. Да, в наше время не найти ни одного такого сада, оформленного по всем правилам садоводческого искусства, – закончил он свою тираду с преувеличенно печальным вздохом.