— Благодарю, папа. И спасибо за доклад пакистанца. 

 — Нашла в нем, что хотела?

 — Да. Ты поговоришь с лидером меньшинства?

 — Уже.

 — И?

 — О, с ним все ол райт. Если ты пройдешь Гуса Ленца, я думаю, что комитет у тебя в кармане. На слушании они молчали.

 — Я и не ждала, что он будет говорить.

 Отец подождал, но так как Мэгги не продолжала, он не стал задавать вопросы, он сказал: 

 — Относительно твоего друга пакистанца есть еще сведения. Он имел встречу в Кушу и с весьма значительными людьми. 

 — Кушуи? Где это черт побери?

 — Как бы хотелось знать больше об этом, чем знаю я. Это местечко в провинции Синкянь. Пока у нас нет полных сведений о встрече. Это городок поблизости от Лоб Нора и не очень далеко от большого радиотелескопа. Сам Наследник Мао был в прошлом году там раз пять или шесть.

 — Похоже на то, что они что-то замышляют.

 — Вероятно. Я верю в твои оценки ситуации. И лучшее доказательство твоей правоты то, что Наследник Мао решил сделать то, о чем ты просишь нас.

 — Дерьмо!

 — Не беспокойся. Я уже сообщил это лидеру меньшинства, я не сомневаюсь, что тот обо всем доложит Джианпаоло. Так что это сработало в твою пользу. 

 — Но я хочу быть первой!

 — Первые не всегда снимают сливки, милая. Сколько людей открывали Америку до того, как Англия положила ее себе в карман? Но расскажи мне, что интересного в этой планете?

 Мэгги смотрела на проносящиеся мимо пригороды Вирджинии — высокие дома, окутанные сетью солнечных батарей.

 — Все в докладе Ахмеда Дуллы, папа.

 — Я не читал его.

 — Жаль. Это маленькая звезда со множеством мелких планет. Но есть одна планета размером с Землю. Чуть меньше сила тяжести, чуть плотнее атмосфера. Это настоящее богатство, папа. И там есть жизнь.

 — Мы и раньше находили жизнь.

 — Мхи и амебы? Здесь совсем другое. Там настоящая жизнь. Скорее всего, разумная. И, может быть, там уже есть цивилизация. Но планета интересна и в другом смысле.

 Она почти задохнулась от возбуждения.

 — Эта планета не вращается. Она ведет себя, как наша Луна — всегда повернута к звезде одной стороной. Так что на одной стороне планеты вечный день!

 Отец слушал ее внимательно, почесывая живот. Когда она замолчала, чтобы перевести дух, он сказал:

 — Подожди минутку.— Он наклонился и включил радио. Даже в служебном автомобиле Год Меннингер не хотел рисковать. Под завывание электрогитар он сказал: — Ты должна знать еще кое-что. Страны Блока Горючего ведут между собой переговоры о шестидесятипроцентной надбавке на цены за нефть.

 — Боже, папа. Значит мне уже никогда не пить скотч?

 — Нет, на этот раз не Англия. Это китайцы.

 — Но они же экспортируют народ, рабочие руки!

 — Они экспортируют все, что им хочется, — поправил отец. — Единственная причина, которая привела их в Блок Народов, это то, что там они могут играть первую скрипку. Наследник Мао играет свою игру. Он объявил, что сам повысит цены независимо от результатов голосования блока. Саудовцы, индонезийцы и прочая мелочь поддерживает его. Они тоже хотят играть в игру вместе с большими мальчиками. — Он задумчиво помолчал. — Так что твоя просьба о полумиллионе тонн нефти несколько несвоевременна.

 — Понимаю. А что же мы собираемся делать? Я не имею в виду мой проект. Я имею в виду страну.

 — Что мы не собираемся делать,— угрюмо сказал он,— так это поднимать цены на зерно. Мы не можем. Хитрость Наследника Мао заключается в том, что он поднимает цены только на экспорт горючего. Внутри Блока цены останутся низкими. Так что их затраты на ирригацию и прочее будут низкими. И внутренние цены на зерно тоже. Если мы поднимем цены, то они просто откажутся покупать его. Мы, конечно, выдержим это. Но Советы, Индокитай, бразильцы... их экономика потерпит крах. И тогда блок разрушится. Именно этого и добивается Наследник Мао.

 Он припарковал автомобиль возле аэропорта. Прежде чем выключить радио, он сказал дочери:

 — Если ты хочешь протолкнуть свой проект, действуй быстрее.

 Мэгги выскользнула в сырой теплый воздух. Вдали темнели вздыбленные хвосты лайнеров. Некоторые из них разогревали моторы и в воздухе стоял гул.

 Мэгги пошла за отцом, который подхватил ее сумки и направился к терминалу.

 — Папа,— сказала она.— Но я могу сказать об этом сенатору?

 — Нет, нет! Может он и сам уже знает об этом, но ты-то не должна знать!