— Вам, моим старым друзьям по Болгарии, я должна признаться, что я устала, что я испугана. Ведь дела у нас идут совсем не так, как мы мечтали. Я... что с ним?

 Кринпит приблизился к ним, скрипя и пощелкивая. Ана прислушалась:

 — Его трудно понять. Он говорит об Ядовитых Привидениях, о Верхних Привидениях. То есть о нас и о шаристах. Видимо, он начал пугать нас.

 — Я думаю, что для каждого из нас все враги одинаковы. Скажи, чтобы он убрался. Мне не нравится его запах. 

 — Хорошо, полковник Меннингер.

 Но прежде, чем Ана успела составить фразу, Мэгги остановила ее.

 — Подожди. Что это?

 На фоне музыки послышался голос из громкоговорителя по трансляционной сети.

 — Не понимаю,— сказал Дэнни.— Но я слышу что-то. В лесу... нет... в воздухе...

Внезапно музыка затихла и послышался испуганный голос

— Полковник Меннингер! Весь персонал! Приближается самолет!

 Теперь уже было ясно слышно: летят геликоптер и самолет. Все танцующие смешались.

 Над деревьями появились два силуэта. Они летели медленно: геликоптер и самолет, которого они еще не видели. Наверняка они не пришли с миром. Солдаты, сидящие в геликоптере, открыли огонь ракетами, а самолет поливал пулеметным огнем лагерь. Пулеметы были установлены на его крыльях. Самолет заходил на лагерь, открывая огонь, затем разворачивался и делал следующий заход. При одном из заходов самолет выпустил четыре ракеты, и многие палатки вспыхнули, как порох.

 Гризи тоже не теряли время даром.

 Тут и там охранники, которые отреагировали быстрее, чем танцоры, открыли ответный огонь. Мэгги вскочила и бросилась к ближайшей ракетной установке. Самолет устремился на нее, открыв огонь из всех пулеметов и из огнемета. Мэгги, увидев, что пули вонзаются в землю возле нее, упала рядом с кринпитом. Чудовище из последних сил поднялось во весь рост и всеми двумя сотнями килограммов своего тела рухнуло на Мэгги Меннингер.

 Шарн-игон знал, что это его последняя линька, мучительная болезненная. Он знал, что никогда не сможет насладиться новым прочным панцирем, не сможет ощутить приятной сексуальной близости с самкой. Он пытался предупредить своих новых союзников о приближении Ядовитых Привидений. Но они были глухи к сверкающим звукам с неба, глухи к его предупреждениям.

 Боль была слишком сильна.

 В его планы входило помогать им уничтожать друг друга как можно больше, а оставшихся он хотел уничтожить сам. Но, вероятно, в своей помощи он уже сделал, что мог. Дикая боль туманила его мозги. Ослепительные звуки летящих машин и взрывы бомб довели его до безумия.

 Он дошел до такой степени, что мог убить только одно Ядовитое Привидение. Может быть, этого будет достаточно. Он поднялся на ослабевшие конечности и рухнул на слабое мягкое тело, и в это время обжигающий язык огнемета лизнул их.

 К этому времени весь лагерь, вернее то, что от него осталось, стрелял по машинам. Но они были вне досягаемости. Они уже были над водой в километре от них. Они сделали пару кругов и полетели прочь, не возобновляя нападения. Следующий удар будет нанесен с другого направления.

 Из одного укрепления вдруг раздался крик, и два солдата исчезли в обрушившейся земле. Из ямы выскочило длинное гибкое черное существо и бросилось к людям. За ним еще одно и еще.

 Подземники смогли убить только десять человек. Даже в защитных очках они не могли противостоять обученным солдатам в бою на поверхности земли. Если бы самолет продолжал атаку... но он улетел. Поэтому вскоре пятьдесят подземников валялись на земле, орошая ее черной водянистой кровью. Никто больше не вылез из-под земли. Туннель был надежно заделан.

 Дэнни Дэйлхауз стоял, молча глядя на море, а медсестра забинтовывала ему рану на плече. Воздушные пираты исчезли. Тихое море расстилалось перед ним.

 — Почему они не прикончили нас? — спросил он.

 Ответа не было.

 Битва давно кончилась, и лагерь почти начал обычную жизнь, когда они нашли Мэгги Меннингер — еще живую.

 Она лежала под мертвым зловонным кринпитом более двух часов, оглушенная, полузадушенная, неспособная сбросить с себя эту массу. Как джин, выпущенный из бутылки, сначала она хотела дать королевский выкуп своему избавителю, но сейчас люди, подошедшие к ней, слышали только сдавленные угрозы и требования вытащить ее.

 Ее вытащили и отвели подальше, отворачивая головы, так как запах от нее был ужасен. Ее непрерывно рвало, и в промежутках между приступами она отчаянно ругалась. Подбежал доктор, но она не нуждалась в его услугах. Она нуждалась только в том, чтобы избавиться от тошнотворного запаха кринпита. Она позволила Чичи раздеть ее и отвести к воде. Через полчаса она уже могла ходить сама, правда, очень неуверенно. Надев бюстгалтер и трусики, перекинув через плечо ремень с пистолетом, она подошла к зловонной каше, каким теперь стал кринпит. Она отдала приказ убрать его и ушла.