Убедившись, что караульные его не видят, просто потому что смотрят совсем не в его сторону (перекрытие у землянки невысокое, едва им по пояс, так что скрыть стоящего человека никак не может), Виктор быстро стянул с головы треуголку и запихал под мундир, а затем столь же сноровисто завернул вовнутрь воротник. Глупость? А вот и нет. Мундир – синего цвета и в ночи малозаметен, а вот кант на треуголке, воротник и отвороты – желтые, так что в темноте очень даже могут выдать. Отвороты он прикрыл, когда лег на живот, а вот окантовка накладных карманов осталась снаружи. Но тут уж ничего не поделаешь, надежда только на то, что галуны все же узкие. Снимать мундир нельзя, там и вовсе белая рубаха. Господи, как все непрактично с военной точки зрения.

Подполз к задней стенке погреба. Та возвышается над землей всего лишь на пару бревен, остальную высоту забирают перекрытие и земляная насыпь. Кстати, она вроде как возвышается на манер холма, так почему же видно бревно и устроено что-то вроде пандуса? Вот оно. Сам того не ведая, просто стараясь держаться середины, он подполз прямиком к вентиляционному отверстию. Это просто не могло быть ничем иным, потому как в высоту было не более пятнадцати сантиметров, а в ширину – тридцати. Расположено не вровень с землей, а несколько выше. Понятно. Это чтобы, если хлынет дождь, вода вовнутрь не затекала, имеется и козырек из бревен наката. А капитально все устроено. Случись даже прямое попадание, то ничего страшного. Ну, может, опрокинет пару бочонков. Беда может прийти, только если что-то попадет в дверь или вот сюда. Это ж насколько должно повезти славенам и не повезти гульдам, чтобы такое случилось. Нереально, одним словом.

Заглядывать вовнутрь? Нечего и пытаться, там даже темнее, чем в известном месте у негра. Фонарики тут не предусмотрены, а у него нет даже банальной свечки. Хм, да если бы и была, то совать ее туда он не стал бы, его зовут не Александр и фамилия далеко не Матросов – одним словом, он не герой-смертник. Значит, на ощупь.

Рука скользнула в узкое отверстие. Гадство! Может, все же скинуть мундир? В нем рука больно толстая. А что, можно. А еще лучше – вскочи и начни бегать по лагерю с криками о том, что ты намерен взорвать пороховой погреб. Только кричи по-славенски, чтобы, даже если не поверят, обязательно завалили. Не нравится? А белой рубахой светить, как маяк в ночи, нравится? Давай не стони и суй руку. Ну засунул, ничего. Впрочем, рука ушла только вполовину, козырек, зараза такая, мешает. Подсунуть голову под него получалось, но только не выиграть в длине руки. Надо было подобраться как-то боком. Изогнувшись так, что никакой Камасутре и не снилось, он сумел-таки задействовать руку по максимуму и даже нащупал штабель с бочонками.

Теперь главное, чтобы порох в этом бочонке оказался россыпным, а не в картузах. Почему? Я вас умоляю, ведь все просто как дважды два: если в картузах, то бочонок закрывается глухой крышкой, а вот если россыпью, то в крышке имеется деревянная пробка, которую можно и сковырнуть.

Бочонок оказался таким, как надо, а вот сковырнуть пробку одной рукой, на ощупь, да еще из крайне неудобного положения… Промучился он минут десять, рука уже задеревенела, пальцы саднили, содранные в кровь, вроде как и ноготь содрал. Вот никогда не любил стричь ногти, дурак… Он бы бросил это поганое дело, тем более что с каждой лишней минутой, проведенной в этом месте, шансы быть обнаруженным возрастали. Но каждый раз, как только эта крамольная мысль возникала в его голове, ему казалось, что пробка малость поддалась, и он с удвоенной решимостью набрасывался на нее, а она, зараза, издеваясь, продолжала стойко выдерживать все нападки этого сумасшедшего славенина. Но, как говорится: «В мире нет крепостей, которые не могли бы взять большевики». Или славены, это уж как кому. Отброшенная в сторону и сопровождаемая «нежными» эпитетами пробка с глухим, повторяющимся стуком, не иначе как между бочонков поскакала, все же замерла в каком-то углу. А Виктору казалось, что вот теперь все слышат, как ухает в груди его сердце.

Ну не дурак, а? Снял эту деревянную чурочку – ну и слава богу. Отложи в сторону и займись другими делами. Нет, нам же нужно попсиховать. Вон часовые даже разговаривать перестали, прислушиваются к чему-то. Ну если попрутся вокруг погреба… Убить тебя мало! Столько трудов, столько нервов, и все псу под хвост. Вроде опять забубнили и стоят на прежнем месте. Все же под счастливой звездой ты родился, идиот. Хотя… Спорно это насчет звезды. Ох как спорно.

Виктор достал из кобуры пистоль, для хорошего дела ничего не жалко, тем более что у него сейчас оружия столько – целое отделение можно вооружить. Он привязал к спусковому крючку бечевку, а затем снова полез в вентиляционное окошко. Бочонок нашелся сразу, стоило только принять уже ставшую привычной ненавистную позу. Взявшись за ствол, он начал совать его в отверстие в крышке. Шло туго, оно и к лучшему, значит, не свалится, для того и мучился с пробкой, чтобы крепко приладить пистоль. Теперь взвести курок и осторожно вытащить руку. Порядок. С этим покончили. Осталась сущая безделица.

А вот безделицы как раз не оказалось. Как назло, ни одной палки в округе не нащупывалось. Придется лишиться кинжала. Да ладно, чего уж там. Он быстро привязал конец веревочки к рукоятке и, осторожно выбрав слабину, чтобы не стрельнуть ненароком, вогнал клинок в землю. Вот теперь все. Осталось только, чтобы кто-нибудь прошелся в радиусе двадцати шагов от погреба и задел импровизированную растяжку. Или нашел кинжал и пожелал завладеть им. Результат будет тот же: дерни за веревочку – дверь и откроется. Два ха-ха. Все. Делаем ноги отсюда.

Наскоро приведя себя в порядок и все так же стараясь держаться в стороне от караульных и костров, он направился к противоположному от крепости краю лагеря. Придется как-то обходить секреты, да ладно, дело уже привычное. Господи, только бы никто раньше времени не зацепил бечевку.

И что там происходит? Конечно, это он просил Господа, ах да, Отца Небесного, чтобы не началось раньше времени, но он вообще-то успел продрогнуть от предрассветной сырости на том самом холме, где уже сравнительно давно облюбовал себе наблюдательный пост. Интересно, кто-то обнаружил сюрприз или все такие аккуратные, что ходят, не задевая растяжку? А может, там никто и не ходит. Хм. Если кинжал найдут при свете дня, то заметят и сюрприз. Ну вот, уж и солнце поднимается.

Сначала появилось огромное облако белого, как молоко, дыма, затем вздрогнула земля, и только потом донесся оглушительный грохот. Знатно рвануло! Чем-то на ядерный взрыв похоже. Он даже не ожидал, что порох может так мощно взрываться. Впрочем, все дело в количестве, а порошка, похоже, в том погребе было преизрядно. Но хотя он не ожидал такой мощи, эффекта ждал куда большего, чем пара-тройка опрокинутых орудий. Люди носились как оглашенные, словно и вовсе не понесли потерь. Когда дым рассеялся, он сумел-таки рассмотреть и огромную воронку, и лежащие вповалку тела, вот только было их не так много, как он надеялся. К тому же среди них было не так уж и мало тех, кто с большим трудом, шатаясь, словно чумные, но все же поднимались. Виктор поймал себя на мысли, что с ненавистью взирает на воинов, которым посчастливилось остаться в живых. Ох, итить твою налево, во что же ты превращаешься, дружок!