Шансов, что его просто так отпустят, ну разве что для порядка перетянут плетью, было и без того мало, а тут карабин на плече, пистоли за поясом, не крестьянин, а прямо какой-то башибузук на прогулке. Ну и какие шансы уйти тихо? Вот то-то и оно.

Когда-то, еще в армии, они часто и помногу тренировались из различных положений быстро изготавливать оружие к бою: разумеется, автоматы, а чего вы хотите – мальчишки. Дух соревнования был настолько силен, что, как говорится, нет предела совершенству. Виктор был далеко не из последних в этом соперничестве. Тут оружие несколько отличается, но он тренировался с имевшимся у него карабином и успел достигнуть кое-каких результатов: от делать нечего, опять же – повыпендриваться перед холопами, с которыми вместе выходил на стрельбище. Немалым подспорьем в этом деле были и его скоморошьи навыки. Что ни говори, координация движений играет не последнюю роль.

Одним словом, как только они с всадниками увидели друг друга, у Виктора сомнений по поводу своих действий не было никаких. Рука легла на приклад и, совершая движение вперед и вверх, сдернула карабин с плеча. Цевье как влитое легло в левую руку, приклад прилип к плечу, а правая рука уже тянет на себя курок, выводя его на взвод. Одновременно он присел на колено. Самый проворный из драгун едва успел взвести курок на пистоле – доставать карабин из-за спины не особо удобно. Волков носил его на одном плече и никогда не брал оружие в положение за спину. Предпочитал нести в руке или, если надо, отставить слегка в сторону, на лошади так не поездишь. К слову заметить, сноровку готовить оружие к бою и из такого неудобного положения он оттачивал с такой же серьезностью. И хотя не управился бы так же быстро, как с плеча, все же был бы быстрее любого местного солдата. Ну не маялись здесь такой дуростью, а оно вона как: не все, что проистекает от подвижных какашек в известном месте молодежи, бессмысленно и направлено на банальное стравливание излишков энергии.

Выстрел! Тот самый, что из ушлых, схватился за грудь и завалился на холку коня. Виктор, тут же выронив пока бесполезный карабин, ушел в перекат влево, стремясь укрыться в канавке или скорее все же в промоине. До деревьев было с пару десятков шагов, до всадников – едва ли сорок, так что нипочем не успеть укрыться. К тому же они не просто извлекали оружие, а уже послали коней вперед.

Пистоли в обеих руках, вот только стрелять с двух рук у него как-то не очень получалось, левая все же уступала правой. Хм, при том, что ножи он метал обеими руками одинаково отлично, это обстоятельство было несколько странным. Но что есть, то есть, а потому экспериментировать лучше на стрельбище. Виктор прицелился и нажал на спуск, подправил прицел… Драгуна опрокинуло на круп лошади, когда до Волкова оставалось шагов двадцать пять. Пистолет полетел в сторону, в руке – другой, солдаты уже приблизились вплотную и окутались клубами дыма. Одновременно звучат выстрелы, пуля противно вжикнула у самого уха. А хорошо стреляет, гад ползучий, так послать пулю из пистоля, со скачущей лошади, – это уметь надо.

Выстрел! Очередного солдата буквально вынесло из седла. Оно, конечно, не со скачущей лошади, но Виктор стреляет, похоже, получше. С чего бы? Так прав не тот, кто лучше стреляет, а тот, кто остался в живых. Ну и что, что до всадника не было и десятка шагов, а стрелял он в упор. Главное, что попал.

Последний не оставил ему времени даже на то, чтобы отбросить пистоль. Выхватив палаш, он с ходу рубанул им по Виктору, и тот едва успел распластаться на дне неглубокой промоины. Волков буквально ощутил, как холодная, остро отточенная сталь просвистела в нескольких миллиметрах от его спины. Хорошо хоть рубил гульд на скаку, будь иначе – и человек, укрывшийся в канаве, был бы обречен. А так его пронесло мимо, и, как бы он резво ни осадил коня, Виктор получил драгоценные мгновения, чтобы иметь возможность подняться на колени и метнуть в спину всадника нож. Еще одна ошибка. Не осади он коня, и мог бы воспользоваться огнестрелом, потому как его противник свое оружие уже разрядил. Ну да сделанного не воротишь, а на войне за ошибки почти всегда приходится платить жизнью: повезет – чужой, не повезет – своей.

Темная ночь, по угрюмому стану время от времени снуют солдаты и офицеры. На Виктора никто внимания не обращал, так как тот даже и не думал таиться. Если бы нашелся кто повнимательнее и присмотрелся к этому драгуну, то заметил бы, что солдат движется, стараясь держаться в сторонке от горящих костров и маячивших возле них часовых. Но таких не было. У тех, кто еще не спал, хватало своих забот. Над лагерем непрерывно раздавались стенания умирающих. Картина удручающая, но Волков ощущал только мрачное удовлетворение. Издохните, твари!

А вот и его цель. Шагах в двухстах от орудий расположилась землянка с бревенчатым перекрытием. Когда он наблюдал за лагерем, то неоднократно видел, как сюда захаживали артиллеристы за небольшими ладными бочонками, о содержимом которых не надо было долго гадать. Порох. Не сказать что погреб находится в центре лагеря, но и не на отшибе. Если рванет, то рванет знатно. У пандуса стоят двое часовых, иначе, как через них, вовнутрь не попадешь. Плохо дело, потому что, несмотря на поздний час, слишком много народу снует туда-сюда, да еще и все трезвые. Выходит, причину морового поветрия уже установили: потому как когда очень хреново, от выпивки никакой солдат не откажется, причем в любом мире и в любое время. Все знают, что большинство бед – от спиртного, но это никого не останавливает и ничему не учит. Тут ситуация иная. Скорее всего, маркитантов уже жгут каленым железом, пытаясь вызнать, кто учудил такое коварство. Ну-ну, флаг в руки.

Продолжая уверенно двигаться в прежнем направлении, Виктор бросал косые взгляды по сторонам. Вблизи склада огонь никто не разводил, все верно, дураков нет. Он скорее видел силуэты часовых, потому как если вокруг царила какая-то фантасмагорическая картина игры света и тени, то там было особенно темно. Но все же если часовых не станет, это может быть заметным.

Что делать? Отказаться от задумки? Как видно, все же придется, ведь он в сердце лагеря. Черт! Он никак не ожидал, что будет так людно. Интересно, а чего ты ожидал, если отравленные не умирают в одночасье, а мучаются в предсмертных корчах, лишая сна остальных? Никто не стал их отделять, заботу поручили их же товарищам, потому как с таким количеством не справится ни один лазарет. Вообще-то глупое решение, потому как наблюдение за умирающими товарищами никак не добавляет оптимизма и не повышает боевой дух. И на что рассчитывает их командующий? Может, на то, что солдаты только лишний раз обозлятся? Это да. Если они ворвутся в крепость, то в живых никого не оставят, они будут рвать славенов на части. Ни каторга, ни галеры пленных отсюда не получат, здесь будет править бал смерть, и только.

Времени все меньше. Вот он уже поравнялся с часовыми – разумеется, обходя их стороной, чтобы они не придрались к нему и не окликнули. Языка он не знает, пароля и подавно. Но что-то ему показалось странным в поведении этих караульных. Что? Итишкин пистолет! А чего они жмутся друг к дружке, как испуганные овцы? Да потому что они и впрямь напуганы! Это новобранцы! За все время, пока он за ними наблюдал, часовые ни шагу не ступили от пандуса и постоянно вели беседу. А ведь днем они всегда были в движении, обходя погреб вокруг. Виктор это четко видел, наблюдая за лагерем, а ночью это делать сам бог велел. Значит, нарушаем устав гарнизонной и караульной службы, если таковой тут уже есть. Если нет – один черт, нарушение. А что, вполне логично, перекрыли единственный вход и стоят рядышком, поддерживая друг друга, потому как атмосфера вокруг далека от благостной.