– Тогда - поехали, милая барышня-репортер, - предложил Голицын и тут же, через плечо скомандовал отошедшему чуть в сторону своему охраннику: - Ты во вторую машину, с остальными...

Охранник на мгновение задумался, ведь оставлять подполковника одного было не положено, однако, никакой явной опасности во время поездки с этой пигалицей не было. Мысленно махнув рукой на нарушение инструкции и даже на возможные последствия оного, охранник молча проследовал к одной из машин, стоящих неподалеку. В ней уже сидели прибывшие вместе с подполковником то ли охранники, то ли оперативники Жандармского Корпуса.

– Прошу, милая барышня-репортер...

Голицын так естественно и привычно открыл перед Ниной дверцу авто, что у той даже зашебуршило в мозгу: "Уж не тот ли это самый Голицын, который из князей? Древнейшая фамилия..." И, естественно, об этом и был её первый вопрос, когда подполковник устроился рядом с ней на заднем сидении и велел шоферу ехать "на службу".

– ... род Голицыных не только древний, но и очень разветвленный, - покачал головой подполковник.
– Однако, если вы имеете в виду, могу ли я называться князем Голицыным, то - могу. Титул принадлежит мне, как до этого принадлежал моему отцу. Но, кажется, сейчас на такое мало кто обращает внимание...

– Это точно, - кивнул репортерша, тем не менее чрезвычайно довольная и даже возбужденная единственно тем фактом, что едет в одной машине с настоящим князем.
– Времена аристократов канули в Лету, но все-таки... да и всяческие аферисты, называясь, кто графами, кто баронами, отношение к вам подпортили.... но... по-настоящему голубая кровь, генеалогическое древо, уходящее корнями в домонгольские времена... это все-таки что-то...

До развилки широкого, современного проспекта на две чуть более узких, уходящих вдаль, прочь из города улицы и стоящего на этой развилке высокого и длинного дома-параллелипипеда они доехали быстро, не успев толком ни о чем больше, кроме родословной Голицына, поговорить. И через просторное фойе первого этажа прошли быстро, темп задал сам подполковник, иначе бы Нина не преминула бы осмотреться перед входом в святая святых Жандармского Корпуса. Впрочем, рассматривать в фойе было нечего. Кадки с пальмами по углам, несколько дверей в кабинеты-приемные, возле которых чинно, молчаливо сидело с полдесятка людей и - всё. А вот настоящие тайны начались уже за неприметной служебной дверью, ведущей, как свидетельствовала надпись на ней, к лифтам.

Очутившись вместе с Голицыным в узком тесном пенале-комнатке, Нина с удивлением подметила, как подполковник негромко поздоровался с кем-то невидимым, достал из кармана плаща свое удостоверение - солидную, черного цвета книжицу - показал, развернув, одной из стен, а потом... просто положил левую руку на небольшую тумбочку с матовой поверхностью, стоящую перед выходом из комнатного пенала. Что-то загудело, мгновенно вспыхнуло внутри тумбочки ярким светом, и подполковник, убрав руку, обернулся к Нине:

– Теперь вы, милая барышня-репортер... Прошу...

– А что это?
– чуть опасливо уточнила девушка.

– Не бойтесь, просто снимает отпечатки пальцев, - улыбнулся подполковник.
– Заодно измеряет температуру тела, анализирует вашу ладонь на предмет материала, из которого она сделана... так что пройти, приложив к анализатору мертвую руку или пластиковый муляж, никак не получится...

– Красота, - пробормотала Нина, выкладывая ладонь на тумбочку.
– А в полиции до сих пор людям пальцы краской машут...

И неожиданно покраснела, поймав взгляд подполковника на свои пальцы с обломанными, кое-где и обкусанными короткими ногтями. Но тут же взяла себя в руки и непроизвольно выпрямила и без того не сгорбленную спину. "Мало ли, что он привык ко всякому аристократическому маникюру-педикюру, - сердясь на себя за собственную мгновенную слабость, подумала Нина.
– А мне вот некогда такими глупостями заниматься... весь день бегаешь, как савраска, по полицейским участкам и управлениям, по трущобам и закоулочкам, а потом еще вечерами, да ночами писать про все это приходится... Когда уж собой-то заниматься?"

А вот Голицын на неухоженность её рук внимания не обратил. Просто уставившись взглядом на поверхность анализатора он вспомнил фразу из оперативной характеристики репортерши: "Обладает хорошо развитым интуитивным чувством на происшествия, благодаря чему часто оказывается в нужном месте едва ли не раньше полиции и других работников особых служб". Может быть, именно из-за этой особенности, а может быть и доверившись собственной, не менее развитой интуиции и решил подполковник Жандармского Корпуса пригласить к себе на экскурсию эту рыженькую, вихрастую девушку.

– Что ж, теперь, когда вы, милая барышня-репортер, отмечены в наших архивах навеки вечные, прошу...

Подполковник вновь распахнул перед Ниной дверь, как успел уже сделать это трижды за время короткого знакомства, и они вошли в кабинку лифта.

– Служебный, - пояснил, заметив слегка недоуменный взгляд вокруг себя Нины, Голицын.
– Идет с первого до пятнадцатого этажа без остановок, только в апартаменты моего отдела...

"Хорошо, что всё так просто оказалось, а то уж всякая мистика начала мерещиться", - с облегчением подумала репортерша, привычным к мелочам взглядом отметившая отсутствие в лифтовой кабинке панели с многочисленными кнопками. Впрочем, это оказалось, пожалуй, единственной приметой попадания в сферу "особых служб", ну, если, конечно, не считать загадочного аппарата по снятию отпечатков пальцев и не только...