Задумайтесь: стала бы военная разведка компрометировать себя, не будь абсолютно уверена в своей правоте?

В принципе, дело Пасько вовсе не какой-то особый, из ряда вон выходящим случаем. Оно вполне вписывается в определенную систему. Так уж вышло, что именно Григорий оказался очередным «подопытным», на котором «доводят до ума» старую чекистскую технологию, примеряя ее к новым условиям. В рамках этой традиции в измене может быть обвинен практически любой. Грубовато? Ну, уж как умеют… Впрочем, это почерк фирмы — тем же грешат многие дела такого жанра.

Первый залп из нагана Дзержинского в новые времена произведен осенью 1992-го: дело Вила Мирзаянова (см. выше материал «Инструкцией по Конституции»). Следующий удар пришелся опять по химику — Владимиру Углеву, работавшему на Шиханском военно-химическом полигоне. И опять за связи с прессой. Сценарий все тот же, разве до суда так и не дошло. За «разглашение гостайны» пытались посадить и саратовского журналиста Сергея Михайлова, опубликовавшего старую инструкцию о работе со стукачами…

Летом 1994-го дело о разглашении гостайны нижегородские чекисты завели против частного акционерного общества «Технологии и транспорт». Там, правда, они скорее сыграли роли арбитра на разборках конкурентов: вышеназванные частники отделились от КБ, занимавшегося проблемой экранопланов. Камнем преткновения стала подготовленная к печати книга. Тайн там не было, но неведомым путем экземпляр рукописи попадает сначала в старое КБ, оттуда в контрразведку. Получив по пути гриф «Совершенно секретно». Эксперты в один голос трубят о несекретности книжки, но нижегородские чекисты неспешно шьют дело: им же тоже надо перед своим начальством отчитываться…

Но стоило чуть видоизменить тактику, появились успехи: в 1995-м в чекистские сети попался Виктор Орехов. Впервые он сел (на 8 лет) будучи капитаном КГБ: предупреждал диссидентов о готовящихся против них акциях. В постсоветские времена его бывших коллег крайне раздражали выступления Орехова в прессе. И когда Виктор поделился подробностями биографии тогдашнего шефа московской ЧК, генерала Трофимова, в его машине как-то очень кстати нашли пистолет и патрончики. Итог: три года лишения свободы. Потом, правда, скостили до года… Отсидев положенное, Орехов покинул страну.

Потом пришла очередь бывшего морского офицера Александра Никитина. Криминал — сотрудничество с норвежской экологической организацией «Беллуна», которой Никитин якобы передал секретные материалы по Северному флоту. Без особых церемоний Никитину сначала впаяли статью разглашение гостайны, а потом уже и «измену Родине в форме шпионажа». Самое интересное, что собственно к «Беллуне» у контрразведчиков претензий нет! Дела Никитина и Пасько похожи друг на друга — чисто близнецы-братья. Что неудивительно: технология-то фабрикации одна. Единственное отличие: суд все же изменил Никитину меру пресечения, выпустив его из СИЗО. Но оправдывать не спешит, отправляя дело на доследование. А доследовать можно годами (впоследствии капитан 1-го ранга Никитин полностью оправдан. — авт.)

Кому и зачем нужен владивостокский цирк? По Владивостоку гуляет экзотическая версия: японцы делали вербовочный подход к Григорию, напоровшись на отказ. С тем же успехом подъезжали и к высокопоставленному флотскому чину. И тогда, мол, обозленные самураи решили отомстить, показав своим потенциальным агентам: вот, что с вами будет, если не хотите с нами сотрудничать. Адепты версии утверждают, что наводку на Пасько японцы сделали аж через ЦРУ и Москву. Любопытно? По-моему, не очень: бред сивой кобылы в классическом варианте. Кто же будет устраивать шум вокруг своего вербовочного подхода?! И кто же будет с тобой работать, зная о привычке сдавать своих людей?! Нет, шумиха во Владивостоке противоречит канонам профессии, больше напоминает наше родное и традиционное «бей своих, чтобы чужие боялись».

Логику местной ЧК понять можно: японская, американская, китайская, северокорейская, южнокорейская и черт еще знает, какие разведки довольно спокойно пасутся в Приморье. Неровен час, они разведают самую главную военную тайну: Тихоокеанский флот небоеспособен. Они тут шныряют по кустам, а Москва ставит тебя в известную позу: «Что, адмирал, не можете от потенциального противника укрыть наши боевые потенции и импотенции?!» И ничего этим шпионам проклятым не сделать! Американцы, например, в самые интимные места влезают без мыла на вполне законных основаниях: шпионаж у них инспекцией зовется. Китайцев же с северокорейцами трогать ни-изя: друзья-союзники, почти «братья-славяне»! Да и не шастают ныне любопытные в джеймсбондовской манере: работают бизнесменами, журналистами, врачами без границ, экологами — беллунами и гринписами всякими. Ходят себе под песенку «и Ежка Фишер — наш рулевой…» (министр иностранных дел ФРГ, лидер партии «зеленых») и хрен, что им сделаешь! Разве ж за каждым уследишь?! Классическая ситуация: видит око…

Да и не всегда видит, ибо не учили тамошних чекистов (особенно особистов) профессионально работать по главному и неглавному противнику, не учили! А чему учили? Своим рога обламывать, стукачей в кубриках, кают-компаниях да студенческих аудиториях плодить. Наплодили и толку-то?

Конечно, и на окраинах не без талантов, но подающих надежды Москва неизменно забирала к себе. И кадрово-профессиональный уровень стражей священных дальневосточных рубежей хирел на глазах. Но раз рассчитывать на поимку реального ворога не приходится (а Центр требует!), остается его придумать.

Вряд ли Москва не понимала истинной ситуации, но вспомним время: осень 1997-го, семимильными шагами приближается очередной юбилей Железного Феликса. Результаты нужны позарез: мнимые или реальные — это в больших кабинетах на Малой и Большой Лубянке никогда и никого не волновало. Вряд ли объект показательной расправы лично выбирал будущий герой «шведской битвы» г-н Н. Ковалев. [60] Но разнос мог вчинить: «Штаны просиживаете, мышей не ловите! Сами же сообщаете, что по оперативным данным в крае выявлено несколько сот вербовочных подходов! А вы ни одного агента с поличным взять не можете!»