Так проходит около часа.

– Красовский! К командиру!

На этот раз старшина немногословен.

– Как много времени тебе надо?

– Как пойдет. К вечеру вернусь. Это если немцев на дороге не встречу, – тогда придется прятаться в лесу.

– Хорошо. Езжай.

А вот пайка мне в дорогу не дали…

Ладно, авось с голоду не помру.

Никто не провожает меня к дороге – симптом? Или все настолько заняты? Интересно знать чем?

Несмотря на долгое стояние под елкой, «Цюндап» заводится с пол-оборота. Да уж, умеют немцы делать технику…

Дорога, к моему удовольствию, подсохла, и жидкая грязь больше не обдает фонтанами из-под переднего колеса. Зато и заляпанный грязью номер смотрится сейчас не слишком достоверно. Но надеюсь, на ходу никто не станет обращать на это внимания, а постов на дороге быть не должно. Выгляжу я в принципе почти нормально, если не обращать внимания на некоторую потрепанность формы.

Ясное дело, что старшина мне больше не доверяет. Попереть на фиг или обвинить в чем-то – нет оснований. Да и бойцы его не поймут. Но вот отстранить от самостоятельных действий – это можно. Здесь никто никаких вопросов задавать не станет.

Хреново…

Стало быть, моя надежда на то, что при встрече со своими старшина отрекомендует меня лучшим образом, рассыпалась в прах. С его же подачи особисты меня первого трясти станут. И что теперь делать? Уходить? Куда?

Лес большой…

А старшина, как только они выйдут к своим, тотчас же и доложит про странного бойца. Который к тому же еще и сбежал, будучи направлен на задание. Мне-то в принципе тогда это будет пофиг. Но вот памяти прадеда он нагадит основательно.

Выйдут к своим?

Ага, щаз!

Я аж притормозил.

Собаки!

Вот что меня больше всего дергало!

Лагерь – без собак!

Не бывает…

Хоть одну шавку, но должны были завести – немцы не лохи.

А их нет.

Вот почему стоит напротив ворот броневик. Добавочная мера устрашения. Дабы никто не рыпался ночью. Он наверняка подсвечивает колючку в темное время своими фарами: ведь стационарного освещения в лагере нет!

Да и зачем?

Раньше собак хватало.

А где они?

Где-то рядом…

Почему?

А чтобы не спугнуть нас раньше времени.

Немцы ведь не знают, кто напал на конвой, да и машину мы грамотно взяли, инсценировав нападение хорошо подготовленных солдат.

И что теперь думает главный фриц?

То, что к ним в тыл заброшена группа неслабых спецов. Напали на офицера, потом отбили пленных – зачем?

Да за тем, чтобы освободить остальных пленных, выяснив от офицера и освобожденных необходимые подробности! И устроить тут фрицам маленький Содом и Гоморру. А раз так – у них есть для этого оружие и продовольствие. Или вскрыли какой-то тайничок, или… да мало ли способов?

И что теперь будет делать немец?

Искать?

Не станет – лес большой! Спугнет – они уйдут. А потом придут еще раз. Тогда, когда он этого ждать не будет.

Он выманит нас к лагерю. Так, чтобы это выглядело естественно. И возьмет на штурме…

Нет… не стыкуется. Тут еще бабушка надвое сказала…

Они проследят наш лагерь!

Теми самыми собаками, пустив их по следу.

Вот почему их нет в лагере…

И что теперь делать?

Вернусь назад и расскажу все Корчному – что, поверит?

«Откуда узнал?»

Догадался – нет, не прокатит. Вычислил – и вовсе чушь полная: кто я такой, чтобы вычислять? А вот прямого приказа – не выполнил. И фиг меня больше кто выпустит из лагеря!

Значит, еду вперед. За оружием. Это пока мой единственный аргумент.

Не накрыли же нас вчера немцы? Стало быть, не нашли. Есть шанс, что и сегодня проскочим. Но, вернувшись с заначкой, я уж старшине мозги проем!

Встречный транспорт мне все-таки попался, а вот с попутным повезло – никто не догонял и не обгонял. А встречным грузовикам до меня дела не было: они куда-то спешили по своим делам.

Оставляю сбоку «свою» деревню, где-то там сейчас сидят солдаты «моего» бывшего взвода. Как там? Небось уже получили пополнение взамен погибшего отделения. Впрочем, меня теперь это не касается.

Еще несколько километров – вот он, мой тайник!

Все, на первый взгляд, цело, никто туда еще не залезал. Но рисковать не стану, проеду мимо и в лес сверну.

А к тайнику – уже ножками, да не торопясь…

Цел тайник!

Не покусился никакой злодей на мое добро. Осторожно снимаю гранату. Разумеется, объясни я, каким образом установлена здесь ловушка и за что именно не надо дергать, – любой боец смог бы ее обезвредить. Впрочем… пожалуй, и не любой.