– Только аккуратнее, Коля…

Затрещали кусты, и разговаривающие удалились. Только теперь я обратил внимание на то, что сучок, за который я ухватился, сверкает свежей древесиной – кору с ветки я непроизвольно содрал. Слишком сильно стиснул кулак. Выходит, Кружанков прав? Нет, надо себя как-то получше контролировать… а как?

А все-таки – моя придумка сработала! Прокатила-таки моя контузия. И ведь в точку угодил!

Скажи я сразу – мол, контуженый да не помню ничего – как ко мне отнеслись бы тогда? Чему-то, может, и поверили бы, а чему-то – нет. И оружие могли бы запросто отобрать, под предлогом той же болезни…

А вот со вшами – это я рано вылез!

Ага, и чесался бы всю ночь…

В общем, в этот день мы никуда не пошли и ужинали в итоге похлебкой из березы. Не «березовой кашей», а натуральной древесиной. В том смысле, что, содрав кору с березы, Кружанков соскреб с нее темную массу, которая находилась между собственно корою и стволом, и эту штуку мы заварили в котелках. Оказалось даже вкусно! Но совсем несытно…

Так что вопрос со жратвой наутро встал самым актуальнейшим образом! Собственно, даже не вопрос – вопросище!

– Старшина, надо что-то с этим решать! – глотая очередную порцию «березового кофе», говорит кто-то из бойцов. – Такими темпами – немцам нас и ловить не надо: сами с голодухи передохнем вскорости!

Взгляды многих бойцов обращаются на меня. Пожимая плечами, переадресовываю их Корчному – мол, он старший, ему решать!

– Максим, – спрашивает он меня, – ты когда до своего тайника добраться сможешь?

– Да хоть сейчас! На мотоцикле – два часа ходу да назад еще пара часов. Час на месте. Только и за оружием не мешало бы съездить…

– А это далеко?

– За день, пожалуй, и не обернемся… если только завтра назад будем. Да и небезопасно это, на мотоцикле-то здесь раскатывать. Туда лучше лесом идти.

– В нашем положении сейчас еда важнее. Давай-ка за ней! Один поедешь?

Открываю рот для ответа и натыкаюсь взглядом на цепкий взгляд Кружанкова.

– Да вот с ним и поеду! – киваю на него. – Разок прокатились уже, отчего второй не попробовать? Только морду небритую прикроет пущай. Я и сам-то тоже хорош, однако ж не как он! Пусть переодевается в немецкие шмотки – и поедем!

Сборы не занимают много времени – и вот уже мы вчетвером выдвигаемся к тому месту, где запрятан мотоцикл. Вчетвером, потому что с нами идет прикрытие – двое бойцов с винтовками. Они должны прикрыть наш выезд на дорогу и дождаться возвращения.

Мотоцикл цел. Он все так же стоит под кучей веток, которые мы на него набросали. Вроде бы все тихо, но я трачу еще час, чтобы, обшмонав все кусты, убедиться в отсутствии засады. Ее нет, и мы все облегченно вздыхаем.

Вытолкав мотоцикл на дорогу, завожу мотор. Он схватывается не сразу, но все-таки заводится и пару минут стреляет сизыми клубами вонючего дыма. Добываю из багажника коляски офицерскую фуражку (зачем я только ее сохранил тогда?) и нахлобучиваю на голову попутчика.

– Если пологом морду прикрыть – издали подумают, что офицер. Лишний раз авось не тормознут.

Николай не возражает и делает все, как я сказал.

Махнув на прощание рукой нашим провожатым, бодро выруливаю в нужную сторону. Доехать до места в принципе можно часа за полтора максимум – это при условии, что будем ехать кое-как, прячась от встречных и маскируясь.

Но нам везет: встречных нет. Только одна телега, запряженная понурой лошаденкой, встречается уже у самого поворота в нужную сторону. Да и то ее хозяин, пожалуй, нас боится хуже смерти. Во всяком случае, он тотчас тормозит и так стоит, пока мы не проедем мимо.

Сворачиваем в лес и опять прячем мотоцикл.

– Значит, так, Коля, – говорю я напарнику. – В этом лесу у нас друзей нет. Немцы – нам не нужны, а партизаны – те нас первыми к стенке поставят. Из-за одежки этой. Так что идем тихо и осторожно. Идешь на двадцать шагов позади и смотришь. За боками и спиной. Ты только не спеши стрелять! В случае чего я по-тихому попробую разобраться…

– Как с тем офицером?

– А что офицер? Такой же, как и все прочие…

И, только отойдя вперед шагов на десять, понимаю, что же я сейчас ему сказал!

Тайник оказался цел – рассыпанный табак отгоняет от него лесных зверушек достаточно хорошо.

Первым делом разжигаю костерок и, вылив из фляжки в котелок воду, ставлю его на огонь.

– Бриться будем! А то я и так уже натрясся, пока сюда ехал…

Выбритый Кружанков даже помолодел. А когда я, использовав последнюю воду, еще и кое-как промыл его волосы, – еще и похорошел. Относительно, конечно, но на немца он стал похож. Вернее – на прежнего хозяина шинели. Тот как-то больше с ним схож. Не утерпев, вытаскиваю из запасов пачку галет.