— Не давайте им утянуть убитых!

Утвердительные кивки: все поняли, теперь уже бьют, тщательно выбирая цель. Второй из хитромудрых среагировал за мгновение до того, как выпущенный Дмитрием болт угодил в него. Разжав челюсти, он отскочил в сторону, и снаряд ударил в снег. Едва это произошло, как он вновь вцепился в шкуру убитого товарища, волоча его в сторону.

Значит, так. Ладно. Зверь опять в прицеле, на этот раз он целится в заднюю ногу. Хлоп! Оп-па! Сюрприз. Хитрец вновь отскочил, да только вместо того, чтобы угодить в заднюю ногу, болт впивается ему в ребра. Конечно, ты зверь хитрый, да только человек — он, зараза, куда коварнее и умнее.

Дмитрий осмотрелся. Красота. Порядка двух десятков хищников лежат на земле, некоторые ранены, а вот здоровых не наблюдается. Что это? Они положили всю стаю? Сомнительно. Ему казалось, что волков куда как больше. Все звери, что попали в его сектор, лежат, и только двое из них подают признаки жизни. Что там происходило у товарищей, ему было не видно.

— Где другие?

— Убежали, — махнув в сторону уреза оврага, ответил Табук.

— Сколько их?

— Сколько пальцев на руках, может, больше.

В ответ на его слова из оврага послышалось рычание, визг, полный боли и отчаяния. Очень похоже на то, что он слышал еще недавно и совсем рядом. Судя по звукам, они только что добили как минимум двоих. Теперь оттуда слышится грызня. Ясно, рвут на части, и каждый старается урвать кусок побольше. Плохо. Утянуть-то им никого не позволили, да только, как видно, раненые сами себя вынесли для стаи. Теперь они имеют возможность подкрепиться, а там кто знает… Может, уйдут, может, останутся, но в любом случае силы свои подкрепят, и если решат остаться…

— Табук, они уйдут?

— Зачем? Дичи нет. А тут много мяса. Надо только подождать.

— Ясно. Унка, Тынк, сидите на месте. Табук, Гарун, вниз. Быстро.

Говоря это, он уже развязывается. Десяток волков — это не три десятка, так что шанс есть. Так, арбалет побоку. Может, ребятам отдать? Нет смысла. Им нипочем его не взвести. А вот ружьишко в руки — и картечные заряды в стволы. Два патрона в рот, так сподручнее. С латунными гильзами так забавляться на морозе не рекомендуется, а с пластиком очень даже можно.

Ага, охотники все прекрасно поняли. Сейчас только атаковать, и никак иначе. А то начнут голосить на всю округу — глядишь, и еще какая стая прибежит на огонек. Огонь! Успокойся, когда стая голодная, то огонь ее не отпугнет. А может, и отпугнет, но это только ночью. Или без разницы? Плевать. Табук про такую возможность даже не вспомнил, значит, голодная стая живет совсем по другим правилам.

Держа оружие на изготовку, они подошли к краю оврага. Пиршество было в самом разгаре. Остатки стаи, около десятка волков, в настоящий момент были увлечены поеданием своих товарищей и грызней между собой за больший кусок. Отрывая куски плоти, они глотали их, даже не пережевывая. Казалось, засевшие на деревьях люди позабыты напрочь.

Зря вы так, ребятки. Кто же оставляет без присмотра самую опасную тварь в мире. Голодно. Понимаю. Ну никто вам не виноват. До стаи едва полсотни шагов, деревья тут редкие, видимость практически отличная. Взгляд на охотников — мол, как, осилите? Те только утвердительно кивают, нервно сглотнув. Будешь тут нервничать. Зверюг все одно слишком много, радует хотя бы то, что это не оборотни, бархи которые. Нет, умеет он все же вовремя подумать о приятном.

Оружие вскинуто, цели разобраны, времени терять никак нельзя: две волчьи тушки тают, словно снег на раскаленной плите. Подал знак охотникам. Первая скрипка — их, потому что после его выстрелов эти заразы очень даже могут удариться в бега, а может, и не ударятся, но в любом случае шарахнутся так, что на верный выстрел из арбалета можно не рассчитывать.

Сдвоенный хлопок — и сразу же вслед звучит первый выстрел. Молодцы охотнички, не зря все же пропадали на стрельбище. Правда, не наповал, но все одно раны весьма серьезные. А вот его выстрел — просто на диво. Сразу два хищника завертелись волчком, хорошо картечь разошлась, или это он прицел взял неверно: все же практики давно не было, все больше из арбалета, а тут отличия имеются. Второй выстрел звучит вдогонку, и тут уж без вариантов: матерого волчару тут же опрокидывает на бок.

Нет, прав все же был Табук. Выстрела эти гады испугались, однако не настолько, чтобы броситься наутек. Они уже успели вкусить теплой плоти, но то ли еще не пришло понимание того, что голодная смерть уже не грозит, то ли запах крови ударил в голову, а может, уже успели свихнуться, но только вместо бегства они выбрали атаку.

Дмитрий не видит, а скорее чувствует, как, пыхтя, его напарники стараются поспеть изготовить оружие к бою. Смотреть по сторонам просто некогда. Переломить ствол, вспомнить с благодарностью того продавца в охотничьем магазине, который настоятельно советовал купить ружье с эжектором. Вогнать в стволы патроны, опять успев подумать, что изо рта их брать куда сподручнее, чем тянуть из самодельного патронташа.

А вот вскидывать ружье уже некогда, потому как вырвавшийся вперед волк уже не далее как в трех метрах. Спринтер по глубокому снегу, йошки-матрешки! Выстрел! Нападающего словно кувалдой приложило на встречном курсе, так его опрокинуло, да еще и в воздухе перевернуло. А вот второго взял, уже прицелившись: до него порядка пятнадцати метров. Этот просто сунулся в снег головой, да так и зарылся ею.