Когда Роун вошел в кабинет престарелого гюнтера, тот сидел за столом, склонившись над дневником Роуна Разлуки и что-то бормотал себе под нос. Юноша сел напротив и тихонько положил руку на стол, чтобы Алджи ее заметил.

Раздраженно вздохнув, старик медленно поднял голову, но когда увидел Роуна, расплылся в улыбке.

— Ну вот ты наконец и пожаловал! Все у меня так медленно теперь получается с тех пор, как Гвендолин…

— Знаю.

— Там был один отрывок, над которым она работала, он казался ей очень важным. Я только что закончил его перевод и подумал, что тебе надо с ним перед уходом ознакомиться. — Старик склонил голову к самой бумаге, чуть не касаясь ее носом. — Чтобы одержать над Дарием победу, ты, Роун из Негасимого Света, не должен стоять один против темнеющего неба. Один — ты никто. Тебе надлежит путешествовать с другом. — Алджи покачал головой. — Ты не знаешь, что бы это могло означать?

Роун улыбнулся.

— А не может там быть написано не «с другом», а «с друзьями»?

— Знаешь, Роун из Негасимого Света, пожалуй, ты прав. Ошибся я, должно быть. — Старый гюнтер печально покачал головой.

— Алджи, я пошутил. «С другом» или «с друзьями» — значения не имеет. Ты отлично поработал. Я никогда не смогу тебя достойно за это отблагодарить.

— Нет, нет, Роун из Негасимого Света, тебе не за что меня благодарить. — Алджи встал и неловко похлопал его по плечу. — Только возвращайся, пожалуйста. Возвращайся обратно.

Киру и Энде окружили воительницы. На руки Киры были наложены тяжелые шины, но это не мешало ей оживленно спорить с Энде.

— Это не твое место!

— Неужели? Или ты собираешься разить врага вот этим? — Энде хмуро взглянула на переломанные руки внучки.

— Пусть Дай, Петра или Вит… любая из них вполне способна…

— Я сама поведу апсара на Город. Ты не можешь мне в этом отказать.

— Ты передала мне командование, и я говорю тебе — нет! — Сделав решительный жест, Кира согнулась от жгучей боли.

К ней тут же подскочил Отар и умоляюще посмотрел на Лампи и Роуна.

— У нее же множественные переломы!

— Если она вдруг подцепит инфекцию, дело кончится ампутацией, — добавил Имин, встав рядом с ними.

Кира будто сжалась, глаза светились мольбой.

— Бабушка, пожалуйста, не уходи.

— Ты знаешь, я должна это сделать. — Энде опустилась перед внучкой на колени. — Они еще к этому не готовы, а я буду знать, что моя жизнь не потеряна даром. Кира, — подняв руку, Энде ласково коснулась щеки внучки. — Все они мне как дочери. Я должна сделать все, чтобы их сберечь. Я не вернусь, Кира. Молчи и слушай. Я это знаю. Но я ухожу с миром в душе, уверенная, что, когда все кончится, апсара будут идти дальше под твоим руководством. Мое время настало, Кира. Пожалуйста, дай мне уйти спокойно.

Кира не хотела сдаваться, но последний порыв истощил все ее силы. Она просто склонила голову и глубоко вздохнула, не находя в себе сил посмотреть бабушке в лицо.

— Все ждут тебя, Энде, — мягко сказал Роун.

Предводительница апсара кивнула ему, сдерживая обуревавшие ее чувства. Когда она отошла в сторонку, Роун присел на корточки рядом с Кирой и сказал:

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты там тоже была.

Кира на него даже не взглянула. Голова ее склонилась еще ниже, рыжие волосы свесились вниз, обнажив шею со страшной раной в том месте, где помещался блокиратор.

Заметив на себе взгляд Роуна, Кира резко отклонилась и чуть не упала.

— Боюсь, мне… мне кажется, я не в состоянии передвигаться.

Роун подал знак Имину.

— Наш доктор хочет сделать тебе подарок. Правда, он не поможет тебе подниматься и спускаться по лестницам…

— Это, конечно, совсем не то, что можно достать в Городе, — не преминул вставить словечко Отар, когда Имин вкатил в комнату кресло-каталку, — но в любом случае это лучше, чем ничего.

— Спасибо тебе, — сказала Кира, но, подавшись вперед, вскрикнула от боли.

Роун хотел заглянуть ей в глаза, но она избегала его взгляда.

— Можно я тебе помогу? — робко спросил он.

Апсара медлила с ответом, и у него мелькнула мысль, что он нанес ей непростительное оскорбление. И тут она совсем тихо прошептала:

— Будь так добр.

Он осторожно обнял ее за талию и усадил в самодельное кресло. Она настолько исхудала, что ему показалось, будто он держит бесплотный дух. Кира прошептала:

— Прости меня, Роун. Мне очень жаль. Извини меня.

Роун глубоко вздохнул и нежно отер слезинку, катившуюся у нее по щеке.

— Кира, у меня нет таких слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Но главное — ты жива, ты здесь, с нами, и вклад твой в наше общее дело неоценим. Спасибо тебе. Мы все благодарны тебе за это.

Кира подняла голову, взглянула ему в глаза и улыбнулась.

— Иди, со мной здесь все будет в порядке. — Но когда он встал, Кира заметила: — Святой был прав в отношении тебя, Роун из Негасимого Света. Ты станешь великим руководителем.