Таким образом, после XVI в. в Западной Европе иудейские общи­ны сохранились только в Италии и на некоторых территориях Германии. Последняя не была единым государством, была раз­дроблена на множество отдельных автономных княжеств, епи- скопств, городов. Некоторые из них ощущали потребность в иуде­ях — представителях торгового сословия, весьма полезного по­средника между производителем и потребителем. Селились иу­деи отдельно, в особых кварталах. Первоначально это делалось добровольно, причем квартал окружали стеной, так как иудеям было предоставлено право самозащиты от нападений. Но потом поселение там стало принудительным, поскольку, по мнению ка­толической церкви, необходимо было воспрепятствовать «дурно­му влиянию» иудеев на христиан. Эти кварталы получили со вре­менем название «гетто» (итальянское название пушечной мастер­ской — гетта, на месте которой в XVI в. в Венеции был размещен еврейский квартал). Примерно в 1380 г. по инициативе Меира Га­леви, раввина Вены, было установлено, что раввином может стать только тот, кто получит соответствующее удостоверение от како­го-либо авторитетного лица, свидетельствующее о том, что дан­ный кандидат достоин титула Морену (евр. — Наш учитель). С тех пор сохраняется традиция выбирать раввином человека, имеющего такой аттестат — смиху. Однако сейчас не возбраняет­ся выбрать и человека, не имеющего смихи. Требование наличия смихи было связано также с тем, что местные властители — коро­ли, крупные феодалы и епископы — с XIII в. стали сами назна­чать «главных раввинов» общины. Было необходимо, чтобы это были самые достойные и образованные люди, поскольку от них весьма зависело благополучие общины, особенно во время обру­шившихся на иудеев Западной Европы бедствий.

Столь неблагоприятные условия жизни объясняют, почему главной задачей средневекового иудаизма была разработка стро­гих правил внутренней дисциплины и самодисциплины, норм по­ведения каждого еврея и целой общины, способствующих сохра­нению в неприкосновенности принципов еврейской религии не­зависимо от изменявшихся внешних обстоятельств.

Литературная деятельность иудеев того периода все больше при­обретает характер предписания, регламентирующего поведение иудея во враждебном окружении. В этом отношении особое зна­чение имеет свод иудейского религиозного права, составленный упомянутым в главе 6 Иаковом — сыном Ашера (Роша), ученика Меира Ротенбургского, бежавшего в сравнительно более благо­получную тогда Испанию, в г. Толедо. Иаков сын Роша (1280­1340) всю жизнь прожил в Толедо и посвятил свою жизнь этому труду, обобщившему итоги двухвекового развития религиозного законодательства после работ Маймонида. При этом он опустил все законы, неисполнимые после разрушения Храма, но добавил сведения об обычаях, существовавших в его время в иудейских общинах Западной Европы. Составленный им кодекс называется «Арба Турим» (евр. — «Четыре ряда законов»). Каждый ряд, или Тур, имеет заимствованное из Танаха заглавие и делится на трак­таты и главы.

О важности такого труда для иудейских общин свидетельству­ет тот факт, что именно этот кодекс был первенцем еврейского книгопечатания. Он был издан в 1475 г. и затем выдержал множе­ство изданий. Однако надо отметить, что автор, приводя мнения различных талмудических авторитетов, не высказывает собствен­ного окончательного мнения. Это делает его труд скорее справоч­ником для избранных, а не практическим пособием для всех. По­этому возникла потребность создания своего рода обобщающего талмудического свода законов, отвечающего потребностям иудей­ских общин в период уже сложившегося средневекового раввинизма. Это стало возможным только в Оттоманской империи, султаны которой весьма благожелательно принимали сефардов, изгнанных в 1492 г. из Испании католическими королями.

Исполнителем поставленной временем задачи стал Иосиф Ка­ро (1488-1575). Он задался целью проверить кодексы Маймони­да и Иакова бен Ашера по первоисточникам. Этому он посвятил 20 лет жизни, найдя в Талмуде обоснование практически для всех законодательных положений, принятых Маймонидом. Но особое внимание он уделил кодексу «Арба Турим». Здесь Каро не огра­ничивается указанием первоисточников, а приводит также мне­ния ученых последующих поколений. После проверки всех цитат, он завершил свое сочинение, назвав его «Дом Иосифа». Этот труд представляет собой своего рода энциклопедию талмудического права со всеми дополнениями и объяснениями, накопившимися за тысячу лет раввинской деятельности. «Дом Иосифа» получил­ся настолько огромным, что не мог иметь практического значе­ния для повседневной жизни. Тогда Каро составил конспект сво­его труда, содержащий только результаты различных дискуссий по той или иной проблеме. Сочинение получило наименование «Шулхан Арух» (евр. — «Накрытый стол»), и его структура по­вторяет структуру «Арба Турим». Этот кодекс отвечал потребно­стям времени, что обеспечило его широкое распространение.

После XV в. центр еврейской жизни перемещается в Восточную Европу, прежде всего в Польско-Литовское государство (Речь Посполитая), включавшее в себя территории современных Бело­руссии, Украины и западные области России. Именно там к XVI в. средневековый ашкеназский раввинизм сложился как закончен­ная система. В специфических условиях средневековой католи­ческой Польши еврейское население выполняло роль торгово-ре­месленного сословия, находящегося под личным покровительством короля и высшей аристократии страны. Разумеется, покровитель­ство оказывалось не безвозмездным и далеко не всегда было по­стоянным. С другой стороны, католическое духовенство тради­ционно негативно относилось к иудаизму, и именно в его среде возникло обвинение евреев в ритуальных убийствах, нашедшее отклик у нарождавшегося местного городского сословия.

К XVI в. число иудеев в Польском королевстве достигло чет­верти миллиона. В такой ситуации иудейские общины стали не только религиозными, но и социально-политическими автоном­ными объединениями. Всеми делами общины руководил особый совет — кагал. Там, где еврейское население было малочисленным, его делами ведал ближайший кагал более крупной общины. В ве­дении кагала были все стороны жизни рядовых членов общины. Его верхушка руководила сбором государственных податей, рас­пределяла все виды повинностей, ведала кладбищами, синагогами, школами, регистрировала акты гражданского состояния, оформ­ляла купчие на движимое и недвижимое имущество, торговые сделки, вела судебные разбирательства между членами общины. Последними занимались раввины и даяны (судьи религиозного суда), руководствуясь положениями Торы и Талмуда. В сомни­тельных случаях предусматривались обращения к вышестояще­му раввинскому суду. В более сложных ситуациях — при конфлик­тах между кагалами — устраивались даже специальные съезды рав­винов и старшин. Обычно это происходило во время проведения больших торговых ярмарок. Позднее такие съезды стали регуляр­ными, и они способствовали образованию высшего органа еврей­ского самоуправления в стране — Ваада (совета).

Нигде в Европе в XVI и XVII вв. так тщательно не изучали Талмуд, как в Польше. При этом особое внимание уделялось ук­реплению религиозного воспитания народа, прежде всего юноше­ства. Это считалось важнейшей задачей раввина. Обычно он зани­мал должность рош-ешивы — главы талмудической высшей шко­лы в городе — и одновременно следил на начальными школами — хедерами. В больших общинах раввинами были выдающиеся зна­токи еврейской религиозной литературы. Все учебные заведения содержались за счет общин. Учащихся из бедных семей содержали и кормили более зажиточные граждане. Мальчики с самого ран­него детства изучали в основном Тору и Талмуд, для девочек об­учение не считалось обязательным. Тем не менее многие женщи­ны, как и практически все мужчины, были образованны в религи­озном смысле и могли читать священные тексты на еврейском и арамейском языках, хотя разговорным был идиш. Однако в от­личие от сефардского еврейства ашкеназы утратили традиции свет­ской и философской учености.

Начиная с XVI в. в Польско-Литовское государство (Поль­ское королевство) переселяются ведущие ученые раввинисты из других стран. Ученик знаменитого пражского раввина Якова По­ляка Шолом Шахна (ум. в 1558 г.) учреждает талмудическую ака­демию в Люблине. Из этой ешивы вышли самые выдающиеся раввины того времени. Один из них, Моисей Иссерлис (Рамо, ум. в 1572 г.), дополнил капитальный свод еврейского права •«Шул- хан Арух» обычаями ашкеназов. Рамо много сделал для распро­странения этого кодекса среди польских, литовских и русских ев­реев. Другим видным представителем раввинской учености был талмудист Соломон Лурия (Рашаль, ум. в 1573 г.), занимавший пост раввина в Остроге, а затем в Люблине. Его перу принадлежат глубокие комментарии к сложным талмудическим трактатам, име­ющие общее название «Соломоново море». Особое место занима­ют труды каббалиста в Кракове Натана Шпиро (1585-1633). Его творчество сосредоточилось на практической каббале. В его глав­ном труде «Мегале амукот» (евр. — «Раскрыватель глубин») на­ряду с общими принципами каббалы содержатся головоломные мистические идеи раввинской схоластики. Например, основная часть этой книги посвящена 252 способам толкования молитвы Моисея перед вступлением в Землю обетованную (Втор. 3:23).