Да, старика Цафа я разрешила похоронить как полагается, в соответствии с его саном. Язычники были этому удивлены. Лаэрииллиэн, похоже, тоже, да и не он один. А чего тут такого, не с мёртвыми же мне воевать. Наоборот, можно проявить великодушие и снисхождение. Милость к павшим, как у Пушкина.

Разве там не к падшим?

Я к тому, ну ты понял, что мёртвые мертвы, и нечего трупы пинать. Глумиться – себя не уважать.

Но за этим Гуром и его прихвостнями нужен глаз да глаз.

– Начинайте, отец Фергюс, – возвестила я.

Последовали слова молитвы, перечень преступлений осуждённых и Призыв к Создателю. Тем временем злодеев схватили и бросили на хворост. Ученик продолжал трястись, а бородач заартачился. Пара тумаков и его безвольным кулем бросили рядом. Священник взял факел, собственноручно собираясь поджечь спрыснутый горючей жидкостью хворост, но я его остановила:

– Подождите, отец Фергюс.

Подошла с ученику адепта и ткнула в бок клинком Света. Несколько мгновений, и он "выпит" до дна. Будем считать, что он это заслужил, ведь честно всё рассказал.

Попробовал хоть что-нибудь утаить!

Уже неважно. Подумала и, обойдя кострище, приблизилась к валявшемуся в беспамятстве Наю. Не знаю почему, но он мне был неприятен с самого начала. Но я всё равно уколола его зачарованным клинком. Кто знает, не упрись он тогда, и не прикажи его Клэр пытать, может, и оказались бы мы по одну сторону. Он свой выбор сделал, я тоже. Кивнула отцу Фергюсу.

Горючий состав вспыхнул мгновенно. Священник обошёл костёр по кругу, поджигая хворост в разных местах. Сухие ветки затрещали, языки жаркого пламени взметнулись вверх. Вонь горелой одежды и человеческого мяса.

Бросила взгляд на Гура. Тот стоял, угрюмо сдвинув брови, и отрешённо смотрел сквозь бушующую стихию куда-то вдаль. Побелевшие костяшки судорожно вцепившихся в посох рук. Что он видел там – за дальней далью?

– Напрасно вы так, нирта Олиенн, – негромко сказал Фергюс, – Не стоило их жалеть, пусть бы помучались.

– Вы всерьёз считаете, что Светозарному нужны их муки?

– Так говорят святые отцы.

– А вы сами, как считаете?

Священник замялся.

– Разве Создатель ничем не отличается от Разрушителя, и ему тоже нужна человеческая боль? Чем больше – тем лучше?

– Вы, нирта, иногда говорите такие вещи, за которые любого другого давно следовало отправить на костёр, – едва слышно прошептал патер, осуждающе покачав головой.

В замок мы возвращались уже за полночь. Я, Нэб, сопровождавшие меня воины и, конечно же, Эйва, куда ж без неё. Следом в поводу вели нарга с её барахлом. Не стоит думать, что там был десяток чемоданов, эллиены, и мужчины и женщины умеют ходить в походы. Но тут надо было захватить постель с матрасом, одежду, всякую мелочь, заодно и пару походных костюмов для меня, бельё и всё такое… А то и переодеться то не во что.

Прочее имущество, оставшееся мне в наследство от Иолланнииэль осталось в нашем доме. Оглянуться не успела, как я оказалась сестрой Эйвииллиэль. Даже не знаю, как это назвать.

Есть такое понятие – кровные братья. А вот как с сёстрами?

Да, наверное, что-то вроде этого. Причём, даже ритуалов никаких не понадобилось. Стоило лишь раз произнести слова клятвы, как я стала владыке родственницей. Интересно, какие ещё нюансы скрыл от меня ушлый эльф. Во что ещё я ухитрилась вляпаться, сама того не желая?

Но тогда, ночью я особо не ломала над всем этим голову. И всё чаще и чаще в таких случаях мне приходили на память слова Скарлетт О'Хара и романа "Унесённые ветром" – "подумаю над этим завтра".

Так что топала я себе по заснеженной тропе вслед за Нэбом, внимательно смотря под ноги, чтобы не навернуться с обрыва. Меня мутило. Как будто чья-то незримая рука добралась до сердца, чтобы раз за разом сжимать его, как эспандер. И какая-то тяжесть на душе. Неприятные ощущения. Нехорошие предчувствия.

Наверно далее следовало написать фразу: "Предчувствия меня не обманули". Банально? Но ведь всё было именно так!

Орда.

И вдруг раскинулась пред ними

Сама беда, гроза сама.

Не видно солнца в сизом дыме -

На девять вёрст ордынцев тьма.

Наша древняя столица

Наталья Кончаловская

– Ола! Ола!