Они перелетели на лужайку перед домиками мальчишек.

– Слушайте, вас не удивляет, что все наши дети здесь? – спросила Форчунья.

– Меня – ни капельки! – сказала Красинда, – по-моему, тут им самое место. Красотища какая!

– Но ведь такое впервые... Все наши дети– вместе.

Форчунья не могла понять, как это не удивляет Красинду.

– Зато очень удобно, – совершенно не реагируя на её удивление, хладнокровно ответила Красинда. – Ладно, вы тут загорайте, а я спрошу-ка у Болтана, как он из картошки делает апельсиновый сок.

– Болтан тоже здесь?!

Красинда невозмутимо кивнула.

– А Мечтан? – осторожно спросила Форчунья.

– Угу, – буркнула Красинда, – где ж ему быть-то? Я же тебе только что сказала – здесь Салма. И Марио, И Дино. Кстати, посмотрите, до чего доводят булочки на ночь – Толчунья не может вылезти из окна.

И правда, из ближайшего домика выбиралась Толчунья. Оставив на подоконнике несколько перышек, она выпорхнула (если можно так сказать о Толчунье) к подружкам.

– Ну, – сказала Форчунья, – и как это понимать? Мы все здесь, и все наши дети тоже здесь!

Тут из домиков, стоящих рядом, одновременно вылетели Мечтан и Болтан.

– Мальчики! – позвала Красинда вполголоса (все-таки раннее утро – многие еще спали), – не улетайте без нас!

«Может, хоть они как-то объяснят, – подумала Форчунья, – такое совпадение».

– Ну, и что вы об этом думаете? – спросила она, – вы что-нибудь об этом думаете, или как?

По очень серьезному виду Болтана было понятно, что он-то, конечно, о чем-то думает и, кажется, что-то надумал.

– Слушайте, какая штука, – начал он взволнованно, – здесь у всех детей ярко-синяя аура! Я уже всех облетел! Оттенки, конечно, разные, но у всех – чистая, прозрачная... в общем – синяя!!!

– Я не об этом! – Форчунья начала терять терпение. – Как вышло, что все наши дети здесь? В этом ...раю?

–Ты не знаешь?! – сказал Болтан и с восхищением посмотрел на Красинду.

– Да, я не проболталась! – она присела в книксене. – Не ожидали?

– Вы о чем?! – в голосе Форчуньи зазвучали истерические нотки.

И тут, перебивая друг друга, Мечтан с Красиндой выложили все как есть, со всеми подробностями.

–А почему вы мне об этом не говорили?

– Чтобы ты раньше времени не обрадовалась, – рассмеялся Мечтан.

– Ну и аргумент... – проворчала Форчунья, но Красинда перебила ее, не дав развиться конфликту:

– Болтан, что ты там говорил об аурах? У всех – синие? По-твоему, это что-то значит?

– Ну конечно, значит! Ребенок с такой аурой обладает какими-то уникальными способностями, экстрасенсорными, например. Ты разве не слышала о «детях индиго»?

– Не слышала. Кроме того, я не знаю, что такое... экстра-сен-сор-ные способности. Ты можешь говорить по-человечески?

– По-человечески – не могу, – улыбнулся Болтан, – я же хрангел. Объясняю: экстрасенсорные способности – это способность чувствовать что-то острее, чем другие. У таких детей, например, необычное восприятие мира, либо очень развита интуиция или память, понимаешь?

– Да-а, теперь понимаю. И что же, все они здесь – ... индиги?

– Не индиги, а индиго. «Индиго» – это ярко-синий цвет. Их так называют как раз из-за цвета ауры. Да, здесь все дети – индиго.

– Но я слышала, таких детей, вообще-то, мало. И вдруг все они на одной территории, – заметила Мудрица.

Наверное, надо срочно рассказать об этом Уме или Клаусу, – сказал Болтан, – мне кажется, это может иметь значение для того, о чем шла речь на совете.

– Как мы можем рассказать, если это тайна! Никто и не подозревает, что мы с вами знаем, о чем там говорили.

– Но Красинда-то может им сказать, это уж точно не вызовет подозрений.

– Красинда не умеет видеть ауру, – возразила Форчунья.

Болтан посмотрел на Красинду.

– Значит, будет учиться! – сказал он решительно.

«Угораздило же меня написать про эту стенографию! – вздохнула Красинда. – Бог знает чему еще придется учиться!»

– И когда же я буду это делать? – сказала она.

– Вот прямо сейчас и начнем, – ответил Болтан, – полетели.

И потащил Красинду по домикам – учиться различать цвет ауры.

– Может быть, домой? – робко спросила Толчунья.

– Вы летите, – сказала Форчунья, – я скоро, у меня еще тут дело, – и поспешила к Наташе, собираясь снова нарушить (ну совсем чуть-чуть) главную «профессиональную» заповедь: не вмешиваться, если нет прямой угрозы жизни и здоровью ребенка. Она уже успела заметить, какое здесь, даже с самого утра, жгучее солнце – голубоглазая светлокожая блондинка немедленно обгорит .

Форчунья пошептала заклинание, и кожа девочки приобрела золотисто-медовый оттенок. Она надеялась, что Ума об этом не узнает, а если и узнает, так тому и быть...