— Я попрошу брата Корнилия взять на себя руководство восстановлением храма, — сообщила Лиза, — тем более что теперь остались только росписи стен и восстановление иконостаса.

— А я передам средства отцу Серафиму и могу спокойно уехать, — решила Долли, — сейчас он как раз должен быть в храме. Я схожу к нему, тетушка?

— Я об этом и толкую: иди, заканчивай свои дела, а мы начнем собираться, — графиня повернулась к англичанину и пригласила, — прошу вас, сударь, отдохнуть с дороги, ваша комната готова, и Фрол проводит вас.

Мистер Браун поклонился дамам и отправился за Фролом в отведенную ему спальню, а Долли, захватив деньги, пошла договариваться с отцом Серафимом.

Путешествие в Санкт-Петербург обещало быть великолепным. Тетушка заказала ямских лошадей на три кареты, решив ехать в своих экипажах, а потом оставить их в столичном доме.

Рано утром все три кареты стояли во дворе дома, ожидая выхода пассажиров.

— Я поеду в первой карете с мистером Брауном и возьму в нее драгоценности. Ведь в письме Алекс велел привести их с собой в Лондон, — рассуждала накануне вечером графиня, — с мужчиной мне будет спокойнее. Во второй карете поедете вы втроем, а в третьей поедут Марфа, Фаина и Зоя. Сундуки привяжем сзади на все три экипажа, а вы возьмите с собой в саквояжах то, что будете надевать в дороге.

Долли положила на дно своего сундука шпагу брата, мужской костюм с венгерскими аксельбантами и свои крестьянские наряды: два шелковых сарафана, сшитые ей Марфой здесь, в Москве, и две батистовые рубашки к ним. В саквояж она спрятала пистолеты и изумрудный гарнитур бабушки, а остальное предоставила собирать Марфе и Зое, поэтому даже не знала, какую одежду Марфа выбрала ей для поездки в Англию. Лиза вообще положилась на тетушку, позволив ей решать, что нужно брать, а сама собрала только шелковую сумочку, положив в нее маленький, с ладонь, образ Святой Елизаветы, написанный для нее братом Корнилием. Только Даша Морозова собрала все свои новые платья, сшитые в Марфино — ведь у нее еще никогда не было таких красивых нарядов, и она не была готова расстаться ни с одним из них.

Девушки уже с полчаса стояли вместе с мистером Брауном и служанками около карет, ожидая выхода графини, отдававшей последние приказания Фролу. Англичанин пытался развлекать барышень рассказами о море, но было видно, что он с трудом подбирает слова, чтобы описать красоты заката над волнами, поэтому Долли повела разговор сама и спросила по-английски:

— Капитан, а как называется ваш корабль? Нам всем очень интересно о нем узнать, ведь мы доверим ему свои жизни.

— Правда, мисс? А все дамы понимают по-английски? — обрадовано осведомился мистер Браун, кивнув в сторону горничных.

— Мы все говорим на вашем языке, а своим служанкам переведем ваш рассказ сами, — подтвердила Лиза, а Даша Морозова молча кивнула. Она понимала язык, с детства общаясь с княжнами и их английскими гувернантками, но не очень хорошо писала.

— Мой корабль называется «Афродита», сейчас он стоит в порту Санкт-Петербурга и ожидает вас, — начал свой рассказ англичанин, но тут, наконец, из дома вышла графиня, и все начали рассаживаться по экипажам.

Кареты тронулись, и Долли в последний раз взглянула на светло-бирюзовый дом с нарядными белыми окнами, ставший ей за эти месяцы родным.

— До свиданья, и спасибо тебе, — как живого, тихо поблагодарила она дом, — я была здесь счастлива, ты укрыл нас, дал покой и защиту.

Экипаж свернул в Колпачный переулок, и через пять минут в окне мелькнули новые голубые главы храма Святого Владимира. Долли высунулась в окно, провожая взглядом уже почти восстановленную церковь, но дорога резко повернула и побежала под горку, к Солянке.

— Ну, вот и все, — вздохнула княжна, — прощай, Москва!

Впереди их ждала столица, а потом поездка за море.

Ну, почему деньги так быстро тают? Лаврентий Островский еще раз скользнул взглядом по тощеньким пачкам ассигнаций и небольшой горке монет, разложенных на столе. За пять месяцев, прошедших с момента продажи Афанасьева, он успел прожить более двух тысяч. Если бы не те суммы, что он безрезультатно отдавал своим доморощенным соглядатаям, денег осталось бы гораздо больше.

Приехав из Марфино в Москву, Лаврентий принялся собирать сведения об имуществе светлейшего князя Черкасского. Он приготовился раздавать взятки, чтобы получить в департаментах у генерал-губернатора и в земельной управе копии документов по владениям князя Алексея, но после пожара столько людей потеряли имущество и искали родных, что сведения ему выдали довольно быстро, бесплатно и не задавая лишних вопросов.

У князя Черкасского оказалось три имения под Москвой: хорошо ему знакомое Марфино и два других — Грабцево и Рогово. В самом городе у Черкасского числились большой дворец на Покровке и три доходных дома в Охотном ряду. То, что доходные дома сгорели при пожаре, а дворец на Покровке уцелел, Островский выяснил довольно быстро. Он снял комнаты на верхнем этаже двухэтажного домика рядом с церковью Успения Божьей Матери и начал следить за домом Черкасских.

Прошла неделя, графиня Апраксина и княжны в доме не появились. Лаврентий решил, что женщины переехали в другое имение, и начал разыскивать Грабцево и Рогово.