— Вот именно!

— Но я же объясняла тебе насчет хулиганов, которые пристают к маленьким детям, и ты как будто все понял. На прошлой неделе ты сам считал, что это хорошая идея — провожать младших после школы.

— Ну… наверное.

— Стало быть, дело не в этом? — Бекки накрыла ладонью руку сына, лежавшую на пледе. — Родной мой, что же тебя беспокоит на самом деле?

— Он опять здесь ночевал. С какой стати, мам? — Майк побледнел, на щеках горели красные пятна. Глаза мальчика блестели от мужественно сдерживаемых слез. — Я спустился вниз приготовить завтрак, чтоб тебе не пришлось вскакивать ни свет ни заря, а он спит на диване.

Снизу донеслись звон посуды и заливистый хохот.

— Кино закончилось поздно, и я сказала Райану, чтобы оставался ночевать. Все равно ему пришлось бы возвращаться сюда сегодня утром, чтобы забрать Дани.

— Но, мам, он сказал, что сам приготовит завтрак. Сказал малышам, что сделает тосты по-французски, и они прямо завизжали от восторга. Мол, это куда лучше, чем обычные тосты. — Одинокая слезинка пробежала по щеке Майка, и он сердитым жестом стер ее.

— Ты же знаешь, Майк, что Сара и Никки обожают тосты по-французски. Не понимаю, что тебя так расстроило. Ты и сам любишь такие тосты.

Мальчик ничего не ответил, и сердце Бекки заныло — до того несчастный был у него вид.

— Поди сюда, — она похлопала по кровати рядом с собой. — Садись и объясни мне в чем дело.

Майк присел на краешек кровати. Он крепко стиснул зубы, но губы у него предательски дрожали. Заморгав, он шмыгнул носом.

— Так что же?

— Это моя обязанность — готовить завтрак по воскресеньям, чтобы ты могла поспать. А теперь здесь все время торчит Райан.

Отчетливо помня о кольце на среднем пальце, Бекки левой рукой осторожно обняла за плечи Майка.

— Мне казалось, Райан тебе нравится.

— Ну, он, пожалуй, нормальный мужик. Только он нам не нужен. Я и сам могу позаботиться о тебе, Саре и Никки.

— Майк, ты хорошо знаешь, что дороже тебя, дороже вас всех у меня никого нет. Но ведь ты уже достаточно взрослый, чтобы понять: я могу все так же любить вас и в то же время полюбить Райана.

— А ты любишь его? — напряженным голосом спросил Майк, сердито глянув на мать.

— Люблю. Очень. Он просил меня стать его женой.

— Мы и без него прекрасно обходились. Подумаешь, еще один мужик! Не нужен нам никто — ни папа, ни Райан.

Бекки заколебалась, не зная, какими словами объяснить сыну, что если она полюбила Райана, то от этого не станет любить меньше ни Майка, ни других своих детей. Боль и гнев сына застали ее врасплох, и нужные слова никак не приходили на ум.

— Почему ты так считаешь?

— Он сделает тебе больно, и ты будешь плакать. Как из-за папы.

Бекки ужаснулась. Как могла она столь безоглядно погрузиться в собственные чувства, что до сих пор не заметила очевидного: Майк ненавидит Эрика и терпеть не может Райана.

Уловив краем глаза какое-то движение, Бекки глянула на открытую дверь спальни. В проеме с подносом в руках стоял Райан. Завтрак в постель? Бекки стало немного повеселее. Никто и никогда прежде не приносил ей завтрак в постель.

Быстро глянув на Майка, она убедилась, что сын Райана не видит. Райан перехватил поднос одной рукой и выразительным движением свободной руки без слов спросил, можно ли ему войти.

Бекки замялась. Пригласить ли Райана присоединиться к ним? Будет ли Майк оскорблен, если этот разговор они продолжат уже втроем, или, напротив, так станет легче? Наконец она отрицательно покачала головой.

Райан кивнул, послал ей воздушный поцелуй и вместе с подносом бесшумно удалился. Глаза Бекки заволокло слезами. Как обычно, Райан принял ее решение, не оспаривая его и не унижая, чего никогда в жизни не сделал бы Эрик.

— Майк, Райан совсем не такой, как твой отец. Он очень любит тебя, Сару и Никки. Он хочет быть им отцом, а тебе — другом. Пожалуйста, родной, пойми это. Я люблю его.

— А как же Дани? — угрюмо спросил мальчик.

— У вас будет еще одна сестренка. Мне казалось, она нравится и тебе, и другим.

— Девчонка как девчонка, — пробормотал он.

— Тебе не нравится Райан?

Майк ссутулил плечи, мрачно уставясь в пол.

— Да нет, он ничего.

Бекки обхватила ладонями лицо сына, притянула его к себе, чтобы поцеловать.

— Я люблю тебя, Майк. Пожалуйста, помни это.

Металлический ободок коснулся щеки мальчика, и он, перехватив руку матери, уставился на сверкающий камешек. Боль и смятение плеснулись в его глазах.

— Ты уже согласилась, да? И когда ты собиралась мне об этом сказать?